Сталин. Шаг вправо - Юрий Николаевич Жуков Страница 44

«Сегодня может начаться вооружённая борьба между Пилсудским, за которым идут демократические солдаты и офицеры, а также демократические слои рабочих и крестьян, с одной стороны, и правительством капиталистов, кулаков и фашистов — с другой.

Рабочие, вы знаете, что наши цели идут далее целей Пилсудского. Однако в этой борьбе место революционных рабочих в рядах противников правительства народных демократов, христианских демократов, «Пяста» и фашистов.

Будьте готовы к борьбе.

Наш лозунг — Долой правительство ХиЭна (христианских и народных демократов. — Ю.Ж.) и «Пяста»!

Да здравствует рабоче-крестьянское правительство!»

На следующий день, когда бои ещё продолжались, но исход противостояния уже был ясен, ЦК КПП выпустил второе воззвание — призыв начать всеобщую забастовку и приступить к созданию комитетов борьбы. Центральный же орган компартии, газета «Червоный штандар», опубликовала ещё один лозунг: «В нашей борьбе все силы революционного пролетариата должны быть брошены против правительства и фашистов. Условием победы является мобилизация рабоче-крестьянских масс»[161].

А московская «Правда» 15 мая — в день, когда переворот Пилсуд-ского уже завершился полной победой, — продолжала взывать словами передовой «Борьба за власть в Польше», подписанной К.Б.Радеком, утверждавшим, как и польские коммунисты: «Выступление Пилсудско-го является выражением тяжкого кризиса, которые переживает Польша. Оно будет иметь серьёзное значение лишь в том случае, если даст толчок народным силам и создаст лучшие условия для их борьбы для оздоровления отношений, господствующих в Польской республике».

Со столь же непоправимым опозданием — только 15 мая — ЦК КПП обратился к руководству всех левых партий страны, предлагая им «для оказания поддержки войскам Пилсудского, выступившим против фашистского правительства… и создания единого рабоче-крестьянского фронта… образовать единый Рабоче-крестьянский комитет»[162].

На призыв коммунистов никто не откликнулся.

На том участие КПП в государственном перевороте завершилось. Ни новое, оказавшееся переходным правительство пилсудчика К.Бартеля, просуществовавшее с 15 мая по 30 сентября, ни следующее, возглавленное 2 октября самим Пилсудским, даже не подумали отблагодарить коммунистов за поддержку. Не отменили закон о запрете компартии, принятый ещё в январе 1919 года.

Тем не менее Зиновьев продолжал надеяться на лучшее, уповать на благоприятный поворот в польских делах. Пусть не очень близкий, но всё же неизбежный. «Пилсудский, — заявил он 14 мая, — будет иметь в своём распоряжении пару лет»[163]. А ИККИ не стал публично осуждать и ЦК КПП, и Барского, совершивших столь серьёзную ошибку. Лишь 30 мая «Правда» опубликовала статью Э.Тельмана «О тактике польской компартии». Весьма небольшая, она завершалась добрыми пожеланиями: «Мы твёрдо уверены, что польские товарищи и наш братский ЦК польской компартии исправят самым быстрым и самым энергичным образом ошибки. Коммунистический интернационал… должен им помочь всеми средствами выправить свою линию и направить массы на ленинский путь борьбы как против фашистов, так и против пилсудчиков».

К той же проблеме, но в более резкой форме, пришлось обратиться и Сталину — в ходе выступления 8 июня в Тифлисе.

«Как могло случиться, — вопросил он, — что революционное недовольство значительной части рабочих и крестьян в Польше пошло водой на мельницу Пилсудского, а не коммунистической партии Польши?

А случилось это, между прочим, потому, что польская коммунистическая партия слаба, до последней степени слаба, что она ещё больше ослабила себя в происходящей борьбе своей неправильной позицией в отношении войск Пилсудского, ввиду чего не могла стать во главе революционно настроенных масс…

Я должен признать, что наши польские товарищи допустили в данном случае грубейшую ошибку».

Но опять же не назвал поимённо виновных в случившемся.

Посчитал Сталин возможным и упрочение власти Пилсудского, но при одном лишь условии. «Если, конечно, — сказал он, — рабочий класс Польши и революционная часть крестьянства не возьмутся в ближайшее время (выделено мной. — Ю.Ж.) за дело революционного преобразования польского государства»[164].

Признавать собственные ошибки никто так и не захотел. Ни Зиновьев, ни Сталин, ни лучший в ПБ и ЦК ВКП (б) знаток польских дел — Дзержинский.

Глава шестая

Сталина подталкивают вправо

1

Пока в Харькове пытались найти устроивший бы всех ответ на «национальный вопрос», а в Москве обсуждали судьбу рабочего движения в Великобритании и коммунистического — в Польше, экономическое положение в СССР хотя серьёзно и не ухудшилось, но так и не улучшилось. Во всяком случае, достаточно заметно. И по вполне понятной причине. Апрельский пленум не сумел решить застарелую задачу перехода к индустриализации.

Рыков, после снятия Каменева с поста председателя СТО отвечавший за экономику страны в целом, перестал отрицать необходимость подъёма промышленности. Даже посвятил тому большую часть доклада, сделанного 13 апреля на собрании коммунистов-хозяйственников Московской парторганизации.

Начал выступление с сути проблемы, которую обсуждали чуть ли не год. Согласился со своими критиками — Троцким и Преображенским, Зиновьевым и Каменевым, что главная причина товарного голода кроется не в повышении спроса деревни, а «в недостаточном удельном весе промышленности в общей системе народного хозяйства». Признал и иное: «Хозяйственные достижения позволяют теперь практически ставить на очередь вопрос об индустриализации». Только ставить, а не отвечать на него.

Говоря о «практических путях осуществления индустриализации», отметил многие факторы, и позволяющие её начать. «Улучшение техники, уменьшение себестоимости, повышение производительности труда, удешевление производства, — отметил глава правительства, — являются теми решающими элементами, которые дают возможность одновременно и снижать цены, и ускорять накопления, а, следовательно, и развивать промышленность». Сказал и о необходимости того, на чём безрезультатно настаивал последние три года Троцкий — о режиме экономии, об усилении планового начала.

Однако обратившись к решающему вопросу — о темпах, вернулся на свои прежние позиции. Указал: «Чтобы осуществить индустриализацию, увеличивать ведущую роль промышленности во всей системе народного хозяйства, надо «обеспечивать на этой основе и развитие сельского хозяйства, и поддержку крестьянства»[165]. Подтвердил тем, что пока ещё так и не сделал окончательного выбора в пользу индустриализации и остаётся при своё прежнем твёрдом убеждении в необходимости заботиться прежде всего об интересах деревни.

Потому и не могли никому показаться необычными показатели промышленного производства в третьем квартале хозяйственного года[166].

Исходя из такой тенденции, которую трудно было признать динамичной, коллегия Главного экономического управления ВСНХ в конце мая постаралась избегать каких-либо цифр, давая прогноз промышленного производства на весь 1925/26 год. Просто констатировала: «Сокращённая производственная программа (выделено мной. — Ю.Ж.), утверждённая СТО, будет выполнена в целом, причём в тяжёлой индустрии будет некоторое недовыполнение, а в лёгкой — некоторое превышение»[167].

Несколько