Сталин. Шаг вправо - Юрий Николаевич Жуков Страница 43

событий в Польше — государственного переворота, совершённого Пилсудским 12–14 мая 1926 года. В те самые дни, когда ПБ было озабочено крахом всеобщей забастовки в Великобритании. А ведь политическое положение в Польше значило для Советского Союза очень много — западную соседку тогда рассматривали как главного потенциального противника.

События в Польше назревали давно, весь 1925 год. Положение дошло до того, что представители банковско-промышленных кругов вынуждены были 17 ноября вручить президенту республики Ст. Войцехов-скому записку, в которой отмечали следующее.

«Экономическая жизнь Польского государства с каждым днём, с каждым часом замирает. Безработица в промышленности всё время возрастает и уже достигла числа 213 тысяч рабочих, то есть 30 % занятых в настоящее время в производстве. Такой процент нигде не встречается в Европе. Те же, которые работают, они работают только по 5, по 4 и даже по 3 дня в неделю. Вследствие этого из каждых 6 работающих имеется 4 неработающих… Это положение с каждым днём ухудшается. Вскоре окажется, что меньшинство будет принуждено кормить большинство.

Промышленность слабеет, так как некому продавать. Мелкие земледельцы, являющиеся чрезвычайно важным фактором ёмкости рынка промышленных товаров, не имеют средств на покупку. Крупные землевладельцы, сгибающиеся под тяжестью высокого процента краткосрочных обязательств, тем более не могут играть роль в потреблении продуктов промышленности. Рабочие при настоящем положении умирающей промышленности также перестали быть потребителями. Ремесленные заведения, разделяя судьбу промышленности, также сокращаются. Торговля… никогда ещё до сих пор не была в таком тяжёлом положении, как теперь…

Господин президент! Вся производственная жизнь Польши тонет. Многие предприятия уже погибли бесповоротно. Мы не можем более терять ни одной минуты»[156].

Войцеховский внял доводам и поручил беспартийному А. Скжинь-скому сформировать новое правительство — коалиционное, так как, по общему мнению, только такое и могло спасти положение. Но и оно ничего не смогло сделать. Число безработных в мае 1926 года достигло 500 тысяч. Забастовки, демонстрации безработных не прекращались, несмотря на жестокие меры по их подавлению. Для выхода же из кризиса новое правительство смогло предложить наиболее непопулярное решение — затягивать потуже пояса. Приступило к повышению налогов, снижению зарплаты государственным служащим, пенсий, пособий инвалидам, уволило 18 тысяч железнодорожников, значительную часть офицерского корпуса.

Тогда-то в большую политическую игру вступил маршал Пилсуд-ский, оскорблённый увольнением в июне 1923 года с поста начальника Генерального штаба. Поддерживавшая его (или финансируемая им) пресса стала нагнетать обстановку. Писала о готовившемся якобы правыми партиями государственном перевороте, об угрозе, мол, уже скоординированного нападения на страну Германии и СССР ради возвращения утраченных в ходе войн 1919–1920 годов земель. Писали о коррупции среди депутатов сейма, об их полном непрофессионализме, который и породил кризис.

В марте 1926 года сторонники Пилсудского начали распространять и пропагандировать идею, согласно которой страна должна жить не по плохой конституции, а исполняя волю маршала, который только и сможет оздоровить (санировать) Польшу. Подобного рода слухи привели к расколу в армии. В пользу Пилсудского высказывались военный министр Л.Желиговский (тот самый, который 9 октября захватил Виленщину и 20 февраля 1922 года преподнёс её Польше), многие командиры полков.

Противниками маршала открыто высказались бывший военный министр В. Сикорский (в 1939 году он возглавит польское правительство в эмиграции), генералы С.Шепцыцкий, Ю. Халлер и другие герои советско-польской войны.

Тогда же поползли слухи и о том, что пилсудчики начали переговоры о создании коалиции с ППС (Польская социалистическая партия, в которой Пилсудский состоял с 1892 по 1906 год) и коммунистами, находившимися на нелегальном положении. Сведения о том быстро дошли до Дзержинского (скорее всего, по линии ОГЛУ) и не вызвали у него ни малейшего сомнения в подлинности этой важной информации. Ведь во время Краковского восстания в ноябре 1923 года коммунистов поддержали только пилсудчики, хотя и преследовавшие собственные интересы — возвращение маршала на высший руководящий пост в армии.

Дошла, судя по всему, до Москвы и причина таких переговоров. Лидер коммунистической партии Польши (КПП) А. Барский посчитал Пил-судского своеобразным повторением русского Керенского, который после Корниловского мятежа не смог удержать власть. Маршал вынужден будет пойти на соглашение с буржуазными партиями, чем и разоблачит себя в глазах трудящихся. А тогда коммунисты и смогут сдвинуть движение резко влево, переведя его в русло настоящей революции — рабоче-крестьянской.

Явно зная о том, Зиновьев, выступая 26 марта с докладом перед активом Московской парторганизации, весьма прозрачно намекнул: «Всё более революционизируется положение в Польше. В Польше в ближайшем будущем мы можем ожидать серьёзных событий»[157].

В Москве соглашались в принципе со стратегией КПП, но сомневались в правильности избранной тактики. Так, Дзержинский разослал членам ПБ своё письмо от 17 апреля, в котором следующим образом анализировал ситуацию, сложившуюся в Польше: «Как быстро он (Барский. — Ю.Ж.) умеет менять свою позицию и от недооценки переходит к другой крайности — теряет голову. Его лозунг в пользу Пилсудского, по-моему, недопустим. Я за то, чтобы… наша партия… поддержала Пилсудского, толкая его влево, разжигая крестьянскую революцию, но чтобы никогда не теряла собственной физиономии и не обманывала бы массы словами лозунга «С Пилсудским во главе»… Иначе этот лозунг будет ликвидацией КПП как партии рабочего класса, стремящегося к диктатуре, и в результате у нас будет не Керенский, а Носке (социал-демократ, военный министр Веймарской Германии, получивший известность жестоким подавлением революционного движения. — Ю.Ж.)… Ни в коем случае не следует идеализировать самого Пилсудского и делать ему рекламу»[158].

Схожую оценку высказал 23 апреля и Зиновьев. «Похоже, заявил он, — что мы недооцениваем положение в Польше. У меня складывается впечатление, что мы идём там навстречу ситуации, подобной положению в Германии в 1923 году. Положение, правда, не следует переоценивать, но и недооценивать также не годится. Теперешнее положение в Польше в кое-каком отношении благоприятнее, чем обстановка в Германии в 1923 году»[159].

Примерно ту же мысль выразил, по свидетельству Дзержинского и заместителя наркома по военным и морским делам И.С.Уншлихта, Сталин, посчитавший, что вполне «возможна поддержка Пилсудского»[160].

К столь странному, но и одновременно сверхоптимистическому выводу по меньшей мере двух членов ПБ приводили, скорее всего, неприятные воспоминания о собственном поведении во время событий в Болгарии июня 1923 года. Тогда, во время военного переворота реакционера Данкова, было свергнуто правительство Стамболийского, возглавлявшего прогрессивный Крестьянский союз, как поняли вскоре в Москве, только из-за того, что болгарская компартия по рекомендации ИККИ заняла нейтральную позицию, почему и упустила возможность активно повлиять на развитие событий.

Практически единодушные суждения членов ПБ привели к тому, что КПП продолжила поддержу государственного переворота 12 мая,