Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов Страница 22

полосы, акватория Черного моря, горные районы. На место тренировки вертолет доставляет спускаемый аппарат космического корабля со всем тем, что по штатной программе должно быть возвращено на Землю, и экипаж, одетый в полетные костюмы. Место выбирается вдали от населенных пунктов, чтобы космонавты чувствовали себя ближе к реальным условиям вынужденной посадки корабля. Пользоваться экипаж мог только самим кораблем, его парашютом и предметами НАЗа — неприкосновенного аварийного запаса, который по штатной комплектации положено иметь на каждом корабле. В НАЗ входят запас продовольствия и воды, некоторые необходимые предметы — карманный фонарик, нож-мачете, рыболовные крючки, пистолет с патронами, сигнальные ракеты, то есть почти все то, что имелось в сундучке у Робинзона, когда он попал на необитаемый остров, плюс к этому еще и небольшая радиостанция.

От космонавтов во время тренировок требовалось умение в любых условиях оборудовать убежище из подручных средств (на случай непогоды и длительного ожидания), суметь развести костер и добыть себе какое-нибудь пропитание…

Зимой мы строили дома из снега. Рыбалка почти исключалась, а охота не приносила ожидаемых результатов — приходилось пользоваться исключительно продуктами НАЗа. Летом прожить в лесу несколько дней было проще, но, как правило, летом проводились тренировки в пустынной местности. Суметь укрыться от изнуряющей жары, сохранить воду — дело, оказывается, совсем непростое.

Весной и осенью самой большой неприятностью была распутица и частые дожди, ночные заморозки. Но мы и в такой обстановке научились неплохо устраиваться.

Особую сложность представляли тренировки при посадке на воду. Надо было научиться быстро покидать «космический дом» на плаву, предварительно надев гидрокостюмы. Когда в спускаемом аппарате ты один — это не так уж сложно. Но обычно нас было двое или трое. Тогда приходилось трудновато. Мы отрабатывали порядок одевания, взаимопомощь, страховку. Малейшая торопливость и неосторожность могли и приводили к проколу гидрокомбинезона, и тогда в него проникала вода. Продержаться на плаву было невозможно, намокало белье, пропадала плавучесть…

Все допущенные промахи и ошибки в этих жестких условиях запоминаются особенно хорошо и заставляют понять, что ждет тебя в случае вынужденной посадки. Каждая тренировка учила нас действовать четко, осмотрительно, со знанием дела.

При подготовке к тренировкам на «выживаемость» мы много читали охотничьей, приключенческой и специальной литературы о рыбной ловле, съедобных травах и повадках животных, о постройке шалашей и разных убежищ, способах разведения костра.

Поначалу многим из нас хотелось превратить эти тренировки в подобие «пикников» или в обычный воскресный отдых на природе. Но методисты были дальновидны и тщательно выбирали время и место тренировок, так, чтобы исключить подобные настроения, избежать условностей, заставить почувствовать реальные трудности, а главное, научить успешно их преодолевать.

Жизнь не один раз подтверждала целесообразность и полезность подобных тренировок. Я еще расскажу о случаях, когда экипажам приходилось туго, и они успешно справлялись с трудностями только потому, что были готовы к ним.

Пока в Центре шли обычные занятия по программе общей подготовки космонавтов, на предприятиях, где создавались космические корабли, заканчивалась работа над трехместным «Восходом».

Первый полет на этом корабле должен был послужить проверкой и испытанием не только самого корабля, но и коллектива космонавтов: сможет ли слаженно работать в необычных условиях космического полета не один человек, а целая группа, состоящая из специалистов совершенно разных областей человеческой деятельности?

Казалось бы, и так все ясно: если может летать в космосе один человек, почему же не сможет полететь и группа? На Земле ведь человек привык трудиться в коллективе. Однако проблема эта не так проста, как может показаться на первый взгляд.

Одно дело, когда человек находится в привычных условиях на Земле, и совсем другое, когда он находится в условиях экстремальных — в среде малоизученной и таинственной, где каждое мгновение его подстерегают неожиданности и опасности. Как в таких условиях поведет себя коллектив разных по характеру, роду деятельности, по своим интересам людей? Как станут они действовать, особенно в условиях возникшей нештатной ситуации, когда нужны необыкновенная согласованность и взаимопонимание, когда на рассуждения нет времени и нужно принимать мгновенно порой единственно правильное решение, от которого будет зависеть не только судьба уникального эксперимента, но и благополучный исход всего полета…

Конечно, медики и психологи заранее разработали рекомендации по формированию экипажей для космических полетов, составили подробные инструкции по их подготовке и взаимодействию. Однако окончательно все это предстояло проверить на практике в реальном космическом полете.

Государственная комиссия назвала кандидатов на первый испытательный полет «Восхода». Командиром его назначался Владимир Михайлович Комаров, инженером-испытателем — Константин Петрович Феоктистов, врачом-испытателем — Борис Борисович Егоров. Впервые в космическом полете должны были принять участие ученые-специалисты — кандидат технических наук и медик.

Осенью 1964 года, незадолго до старта «Восхода», проводился контрольный запуск его беспилотного собрата.

Нас пригласили на космодром. И мы отправились на Байконур, в этот известный теперь всему миру космический порт страны.

Наш самолет приземлился на аэродроме в казахстанской степи. Было жарко, душно, ослепительно сияло солнце. Оно безжалостно выжгло всю зелень, и потому степь выглядела, бурой, неприветливой…

Автобус отвез нас с аэродрома в городок, который вырос неподалеку от космодрома. Остановились в маленькой гостинице, предназначенной для космонавтов. В то время в ней не было тех удобств, которые есть сейчас, но и тогда она было достаточно уютной, прохладной, с небольшим спортивным залом и теннисной площадкой на зеленом участке, защищенном от жгучих лучей солнца кронами молодых карагачей.

Однако долго прохлаждаться нам не пришлось — умылись, переоделись и снова в автобус. Он ждал нас, чтобы отвезти на стартовую площадку.

Знакомил нас со стартовым комплексом Юрий Алексеевич Гагарин.

Я не переставал удивляться этому человеку. И прежде всего его умению общаться с людьми. Куда бы мы ни пошли, Юрий везде находил знакомых, которых знал лично, по именам. Он знал, где они работают, чем занимаются, интересовался их родными и близкими… Юрий одинаково непринужденно и легко вел разговор с конструктором и рабочим, с ученым и инженером. О любом сооружении на стартовой площадке рассказывал со знанием дела, и чувствовалось, что Юрий здесь не случайный человек, не гость — хозяин!

Мы осмотрели огромный монтажно-испытательный корпус, или, как его сокращенно все называли, МИК, где перед стартом монтировались и испытывались космические системы ракеты-носителя и корабля.

Пешком из МИКа дошли до старта, где стояла окруженная ажурными фермами красавица ракета с аналогом «Восхода» — беспилотным кораблем на вершине.

Мы долго любовались удивительным созданием рук человеческих. Возле ракеты и окружающих ее ферм, словно муравьи, сновали люди — каждый был занят своим делом — шли последние предстартовые приготовления.

Потом Юрий