Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов Страница 16

— Хорошо бы, — осторожно ответил Анатолий, — только не говори «гоп», пока не перескочишь… Сказали — ждите, а ждать можно ох как долго…

Домой приехал полный самых радужных надежд.

В штабе меня встретили вопросом:

— Приехал, космонавт? Ну говори, когда в космос полетишь?!

Рассказал товарищам о встрече с Гагариным, о комиссии, а вот полечу ли в космос или нет, я и сам не знал…

Потом меня вызвал командующий Павел Степанович Кутахов. Подумалось: не отпустит он меня из армии. Однако кончилось все благополучно.

Командующий — Герой Советского Союза, заслуженный летчик СССР, смело сражавшийся в трудные годы Великой Отечественной войны, всей душой был предан авиации, летному делу. Занимая высокий пост, Павел Степанович и сам продолжал успешно осваивать новую технику, летал на самых современных машинах. Он как летчик хорошо понял мою мечту, мою увлеченность новым делом. Уточнив дату моего рождения, он с грустью назвал свою. И мне показалось, что в этот момент он тоже был готов написать рапорт о своем желании осваивать новые высоты, новые скорости полета.

Павел Степанович дал мне «добро» и пожелал успеха. И даже предоставил внеочередной отпуск.

Впервые за все годы мы решили с Музой провести его вместе в санатории. Поехали в Гурзуф. Все вроде бы было хорошо, но режим «полубольного отдыхающего» быстро мне надоел. Тем более что волновал вопрос — придет ли вызов из Москвы?

В космосе побывало за это время еще два советских космонавта — Андриян Григорьевич Николаев и Павел Романович Попович. Это был первый в мире групповой полет двух космических кораблей. Первый пробыл в орбитальном полете четверо суток, второй — трое (64 и 48 витков вокруг Земли). Отправили в космос своих первых астронавтов и американцы. На космических кораблях типа «Меркурий» сначала совершили суборбитальные полеты Шепард и Гриссом, а потом орбитальные, трехвитковые — Гленн и Карпентер.

А вызова я все еще не получил. После отпуска продолжал выполнять свои обязанности инспектора. Однако в мою жизнь вошло уже что-то новое, навеянное перспективой поступления в отряд космонавтов. Я не хотел терять времени даром и рассматривал любое свое действие под углом зрения будущего, насколько оно может мне пригодиться там, в отряде космонавтов.

Космонавт должен выработать в себе особую выносливость — это было ясно, трудности полета в космосе не сравнимы ни с чем. Выносливость, в частности, вырабатывается бегом на длинные дистанции — это я тоже знал. Значит, нужно бегать. Честно признаюсь — бегать я не любил. Но заставил себя после короткой утренней зарядки пробегать хотя бы километр в день. Потом увеличил дистанцию до двух километров. Потом до трех. Постепенно втянулся и даже стал утром вставать пораньше, чтобы до работы пробежать уже не менее пяти километров.

Все это время мне приходилось много летать, и я использовал любую возможность, чтобы поработать в воздухе над фигурами высшего пилотажа. Выполняя их на больших скоростях, летчик испытывает и значительные перегрузки, и кратковременную невесомость. Мне хотелось проверить, как мой организм реагирует на них.

В свободное время читал космическую литературу, в том числе и фантастику. Особенно увлекся Ефремовым и Лемом, Брэдбери и Кларком и, конечно же, прочел все книги Циолковского, какие только смог достать.

Шло время, а вызова все не было. Командующий, наверное, решил, что в отряд меня так и не призовут. Беспроволочный телеграф донес весть, что он предполагает назначить меня командиром авиационного полка.

В любой другой момент это, может быть, и обрадовало бы меня, но только не теперь. Я понимал, что с должности командира полка меня никто не отпустит в отряд космонавтов. Командные кадры всегда на учете, и расставались с ними только в крайнем случае. Так что же — не бывать мне космонавтом?

И я принял решение написать письмо главнокомандующему ВВС, главному маршалу авиации Константину Андреевичу Вершинину и попросить его только об одном — не назначать меня командиром полка, пока не решится вопрос о приеме в отряд космонавтов.

Не знаю, сыграло ли письмо какую-нибудь роль, но скоро пришел вызов — меня приняли в отряд, и я должен был направиться в подмосковный Центр подготовки космонавтов…

Глава II

У космического порога

В Центр мы прибыли вечером 11 января 1963 года. С легкой руки Юрия Алексеевича Гагарина его уже тогда стали все называть Звездным городком. Он разместился неподалеку от Москвы в густом хвойном лесу. Сегодня Звездный — это действительно настоящий городок.

Среди высоких сосен и елей, кудрявых берез и тонких осин высятся девяти- и двенадцатиэтажные жилые дома. Есть в городке и магазины, и школы, и детский сад. Есть своя гостиница для приезжающих специалистов, почта и телеграф. В самом центре Звездного на просторной площади установлен скульптурный портрет первого космонавта Земли — Юрия Алексеевича Гагарина.

Широкая бетонная дорога, окаймленная яркими цветочными бордюрами, ведет от памятника Гагарину к Дому культуры, в котором есть и комнаты отдыха, и богатая библиотека, и даже музей — музей Звездного, музей космонавтики. В огромном концертном зале Дома культуры проводятся встречи жителей городка с участниками космических рейсов, выполнившими задание Родины и вернувшимися с космодрома домой. В этом зале принимают космонавты и своих гостей. Они прибывают сюда не только со всех концов нашей страны, но и из-за рубежа.

Неподалеку от жилой территории Звездного находится рабочий Центр подготовки космонавтов. В больших корпусах разместились тренажеры, различные лаборатории и медицинские кабинеты, учебные классы, крытые спортивные залы и плавательный бассейн — все, что нужно для подготовки космонавтов к сложным космическим путешествиям. Строительные леса и краны свидетельствуют о том, что Звездный все время растет, строится, благоустраивается.

Но в самом начале 1963 года ничего этого еще не было. Звездный городок только создавался. В глухом лесу стояло несколько служебных помещений и домиков-лабораторий. Единственным жилым зданием был небольшой трехэтажный дом профилактория, в котором жили все те, кто готовился к очередным космическим стартам. В этом же доме были и учебные классы, и столовая, и комната отдыха с бильярдом. Нас разместили на третьем этаже.

Едва успели разобрать свой нехитрый скарб, как нас позвали вниз, в столовую. Там уже собрались все космонавты первого набора. Мы сразу же узнали знакомых нам по фотографиям и экранам телевизоров Андрияна Григорьевича Николаева и Павла Романовича Поповича. С интересом разглядывали и незнакомых нам парней, тех, которым еще только предстояло стартовать в космос. Мы пожимали друг другу руки и представлялись. Так в