Чёт-нечет. Раздел старинного имения, или Пособие по новейшей литературе - Захар Прилепин Страница 9

Для начала Новиков легко разрешает блоковскую максиму: «Я художник, а следовательно – не либерал». Не повышая скушного голоса своего, Новиков поясняет, что творчество без свободы – невозможно, а Блок был свободен, значит, на самом деле он – либерал.

Это восхитительно!

У Блока много ещё высказываний, которые обойти нельзя, и надо как-то объяснять. Новиков объясняет.

Вот из дневника Блока, мимоходом обронённое, и при том – ключевое: «Гибель „Titanic’a“, вчера обрадовавшая меня несказанно (есть ещё океан)».

Блок ненавидит не только либерализм, но вообще – «европейский проект», с его рационализмом и с его тайным всепоглощающим безверием, со всем тем, что приведёт позже Европу к нацизму и фашизму, а мир – к глобализму.

И Блок пишет: несмотря на то, что вы всё уже вокруг подчинили себе – и технику, и мироздание, и душу человеческую, – «есть ещё океан».

Как часть того «океана» Блок будет воспринимать революционную Россию и скифов, её населяющих.

А что видит Новиков в это блоковской записи? Новиков пишет, что эту запись «…можно понять, как крик боли, как ощущение собственной гибели».

Нормален ли он, этот автор? Читать умеет он? Или только писать?

Зато Новиков считает обязательным упомянуть, что Блок дружил с поэтом Владимиром Пястом, о котором (Новиков нашёл!) Блок в дневнике помечает: «западник».

Ура, ура, ура, Блок дружит с западником – значит, он и сам западник! Как я, Новиков! Как все достойные люди, в числе которых должен быть и Блок!

Но Блок всё время сопротивляется, всё время мешает Новикову поместить его в тот раздел, где Блоку положено, спелёнатому, лежать.

«Пошлой сентенцией» Новиков считает слова Блока про раннюю Ахматову: «Она пишет стихи как бы перед мужчиной, а надо как бы перед Богом». Два «как бы» Новикову не нравятся, и сама мысль тоже, конечно, не нравится, поэтому Новиков с лёгкостью необычайной делает вывод, что Блок таких слов – не произносил.

Новиков – глухой. Осмысленно глухой.

Про антисемитизм Блока он помечает брезгливо: «Застарелый дворянский недуг, слабость, особенно дающая себя знать в момент духовного кризиса личности». И далее: «Явление не индивидуальное, а социально-классовое».

Вы обратите внимание на это, столь любимое Новиковым, слово «индивидуальное»! Что на этот раз оно означает? Да всё то же! Это не личный блоковский антисемитизм, это его заразил «социум» и «класс». Короче, все эти грязные, неевропейские, русские люди, не ведающие про индивидуальность.

А нельзя было хоть пару строк написать на тему, что конкретно побуждало Блока (а также Державина, Пушкина, Гоголя, Достоевского или, скажем, Андрея Белого) к подобным высказываниям? Или это что-то вроде насморка – шёл по улице, кто-то рядом чихнул, и вот уже и Блок расчихался?

Могло бы здесь показаться, что автор трусоват, раз за болезненные темы не берётся, но на самом деле рассматриваемый автор – элементарный наглец.

На соседней же странице Новиков цитирует высказывание Блока о русских: «Стелются в миллионах душ, – пламя вражды, дикости, татарщины, злобы…».

И здесь автор даже глазом не ведёт! Мог бы, знаете, рассмотреть в приведённых словах и русофобию, и татарофобию, и назвать это «застарелым дворянским недугом»… Но что вы! В этом месте, по мнению Новикова, Блок совершенно здоров!

Кстати, я согласен: здоров.

И в тех случаях, когда писал вещи, которые Новиков посчитал антисемитскими, и в тех случаях, когда писал о царившей здесь в начале века «дикости», «вражде», «татарщине». Ибо в силу тотального неприятия всего перечисленного Блок и принял, и понял, и воспел русскую национальную революцию.

У Новикова к событиям октября 1917-го отношение своё – и в книге он не преминул сообщить, что русская революция, по его мнению, «однозначно-разрушительная».

Даже спорить не о чем, ни малейших сомнений у него.

Так зачем же, зачем, скажите мне, автор берётся за Блока? Чего ему надо от него?

Блок писал про интеллигенцию и воспрявший русский народ: «Не откроем сердца – погибнем (знаю это, как дважды два четыре). Полуторастамиллионная сила пойдёт на нас, сколько бы штыков мы ни выставили, какой бы „Великой России“ (по Струве) ни воздвигали. Свято нас растопчет».

Эта мысль – продолжение блоковской мысли об океане.

Народ, по Блоку, свершая революцию, прав в абсолютной, в «святой» степени. Отсюда и Христос, который будет вести по Петрограду красноармейцев в поэме «Двенадцать».

Ничего, натурально ничегошеньки Новиков про это не понял. Он только страница за страницей устраивает вялые псевдоинтеллигентные танцы вокруг гения Блока: ах, он не понял, что это за революция пришла, ах, не догадался он!..

Какой Блок недогадливый.

Какой Новиков догадливый.

Он ковыряется и ковыряется в Блоке, чтоб хоть что-нибудь найти в подтверждение своих мелких мыслей, – и вот вдруг находит.

Цитирует Блока от 20 мая 1917 года: «Сжать губы и опять уйти в свои демонические сны».

Исследователь на чистом глазу вопрошает: «Демонические сны. Может быть, это ключ к разгадке темы „Блок и большевизм“?»

«Ключ»! Он нашёл ключ! Посмотрите на этого Буратино!

Он не сумел ни поэм Блока прочитать, ни статей его о революции, – зато вот чего нарыл своими коготочками.

«Что-то не припомнится случая, когда игра с „большевизмом“ довела художника до добра», – пишет Новиков.

Зададимся и мы вопросом: а что есть «добро» для художника?

Добро для художника – это его честный гений, глядящий поверх быта в будущее. Вот что такое добро!

Жизнь художника никаким «добром» никогда не заканчивалась, художник вообще не для этого придуман.

«Добро» Блока – это «Двенадцать» и «Скифы». Большего добра и вообразить нельзя!

Новиков же продолжает бубнить: «Говоря об „эстетизации большевизма“, мы можем объяснить поведение художника, но не оправдать его».

В этом месте Блок вздрогнул: оправдает ли меня Новиков?

Нет, не оправдает. Объяснит в силу своих нехитрых возможностей, но оправдать – не сможет.

И, боже мой, какую, не найду другого слова, подлость позволяет себе Новиков в самом финале своего сочинения, говоря о Блоке: «…если б написались новые стихи, то это, по всей видимости, были бы отнюдь не оды воцарившейся в стране „черни“…».

«По всей видимости», глядите-ка. По всей видимости Новикова.

Ах, как плохо, что Блок не пнул чернь. Не написал новых стихов про этот негодный народец. Приходится додумывать за него и пытаться если не «оправдать», то хотя бы «объяснить» дурное поведение поэта. И выставить за это поведение низкую оценку.

Подвёл Блок Новикова! Как он его подвёл!

…Новиков сочинил книжку, подтверждающую все самые резкие суждения Блока о либералах. Перед нами – восхитительная иллюстрация к этим суждениям.

Помните, как у Блока было про Корнея Чуковского? «Лезет