Зомби-апокалипсис русской литературы - Лев Валерьевич Рыжков Страница 4

В принципе, эта догадка лежит на поверхности. Но есть ещё и

Второе смысловое дно

Дело в том, что Антон Павлович страдает от измен своей супруги-актрисы.

«Антон Палыч просил посидеть с ним до рассвета. Эти бдения для Бунина — радость, но Чехов, Чехов (!) — мается из-за вертихвостки… Когда вернулась, от нее пахло вином».

Это, кстати, тот мостик, который соединяет историю классика с томлениями куколдов. Он же сам претерпевает измены супруги, не ропщет. А значит, кто он? Куколд-патриарх, не меньше.

Но подождите ржать, зайцы мои. Сейчас откроется ещё и третье дно. Чехов оказывается ещё и релокантом. Да. Он инсценирует свою смерть, а сам удирает на Цейлон. Тем более что надвигается русско-японская война, а, как всякому рукопожатному человеку, Чехову западло быть в своём отечестве в роковые минуты.

А спустя десять лет Бунин встречает Чехова на Цейлоне. Тот жив-здоров, не кашляет, наслаждается беззаботной жизнью на райском острове.

Терпите, осталось немного. Мы

Возвращаемся в Белград

Конечно, непонятно — зачем. Но там история Ани получает какое-то развитие. Конечно, в сторону бреда, но тем не менее.

У неё, например, кончаются деньги. Она идёт за помощью в Русский дом, там ей предлагают юбилейный буклет и нищенскую работу за 150 евро. Героиня негодует. Тогда она идёт в казино, ставит всё на одно число и срывает джекпот. Потом деньги снова заканчиваются, и героиня — правильно! — выигрывает ещё больше!

Боллитра, что вы хотите.

Промежду делом возникает любовь. Для того чтобы продлить вид на жительство, надо выехать за границы Сербии, и героиня едет с каким-то мужиком. По пути галлюцинирует и вдруг решает мужику этому отдаться.

«Вдруг ее руку берут две ладони — теплые, шершавые, нечужие. Успокаивают, греют. В Сурове нет уверенности. Он кажется Ане слабым, одиноким. Но сейчас он ей нужен. И она ему нужна».

А этот самый Суров оказывается главпотухмясом — то есть боссом мужа. Это выясняется уже к финалу. Но не думайте, что нас ждут какие-то переживания, объяснения героев между собой. Собственно, плоть драматургии. Коллизия, мимо которой не прошёл бы ни один нормальный писатель.

Но у Алексеевой — сюжетобоязнь. И такой роскоши, как развитие коллизии, она ни нам, ни себе позволить не может. А заканчивает сюжеты она либо нелепо, либо чудовищно. Нас ждёт второй вариант. Белград вдруг начинают бомбить. Муж погибает вместе с собачкой. Псинку жалко, мужа — как-то нет.

Такая вот у нас, зайцы, была сегодня боллитра. Что тут скажешь? Плохо, когда премии дают дебютантам. Потому что те думают, что теперь-то им можно всё, что сойдёт и так. Что вместо истории можно сдать старьё плюс черновик. А автора за это не настучат палкой по месту расположения мозга, а обласкают премиями и хвалебными рецензиями.

2024

Лауреатская скоропись, или Новое платье Сухбата Афлатуни

(Сухбат Афлатуни. Катехон / под ред. Елены Шубиной. М.: АСТ, 2024)

Перед нами, зайцы мои, пухлый такой кирпич о 600 страницах от Редакции Елены Шубиной. Что ж, практика показывает, что, как правило, такие XXXL-форматы — знатная пожива для вредного критика. Обложка, как и надо, — унылая, с репродукцией Сальвадора Дали. Аннотация на обложке сулит вот что:

«„Катехон“ — философский сложносочиненный роман и одновременно — история любви „двух нестыкующихся людей“».

Звучит совершенно не заманчиво, но что поделать. Автор — таки лауреат премии «Триумф» и — дважды — «Русской премии». Последняя светит не многим из нас, поскольку присуждается литераторам, живущим за пределами России, но пишущим по-русски. Сухбат Афлатуни получил её дважды, а в 2005 году — вообще первым в мире. То есть сорвал джекпот совершенно новой премии, которую до него не присуждали вообще никому. Несомненно, это — большая удача. Тем более что Афлатуни на тот момент был, по сути, дебютантом. Хотя не совсем — были публикации в журналах, книжки стихов. Но всё равно.

Среди прочих регалий — шорт-листы «Большой книги», «Ясной Поляны», «Русского Букера». Увесисто. В принципе, есть все основания полагать, что 600-страничный «Катехон» таки обоснуется в каком-нибудь шорт-листе, а то и премию притянет. В общем, станет событием для квакающего водоёма нашей боллитры. Значит, надо изучать.

Куда ж деваться?

Сам автор — живёт в Ташкенте. Далеко. Настоящее имя — Евгений Абдуллаев. Окончил философский факультет ТашГУ. «Сухбат Афлатуни», как вы, безусловно, догадались, — псевдоним. В переводе с узбекского означает «Диалоги Платона».

Тут у вашего покорного вспыхнуло внезапное, уже давно не вспыхивавшее предощущение: это ведь может оказаться и хорошо! Почему? Да потому что автор живёт далеко. А значит, в тусовочках не вращается, с условными иванами иванычами в дёсны не жахается и на брудершафт не пьёт. А также глазками не бегает и конъюнктурный гешефт не выгадывает. Значит это и то, что никаких влиятельных в боллитровских кругах страшилищ автор не соблазнял. И сам ими искушаем не был. И отсюда — вывод: вполне возможно, что Афлатуни — феномен и вскарабкался на лауреатские вершины благодаря ледорубу своего таланта. Мало ли, может, там, на окраинах бывшей империи, русское слово сохраняется и расцветает?

Давайте смотреть.

Начало несколько по-кафкиански интригует:

«29 октября 20… года в г. Эрфурте, Тюрингия, на Соборной площади был сожжен на костре Томас Земан, известный также под именами Ирис Мирра и Иван Ильин».

Ну вот да. Начинается сразу с финала. С беллетристической точки зрения — шаг очень рискованный и даже дерзновенный. Очень немногие тексты, стартующие с развязки, способны держать в напряжении. Ну а какой интерес? Ты знаешь, чем всё кончится. Всё, аллес. Конечно, дальше могут расстелиться ковры смыслов и открыться бездны характеров, но интриги уже нет. Какой-то незримый рубильничек переключается у читателя в голове, и ему уже неинтересно.

Но, с другой стороны, перед нами — всё же боллитра, которая никогда особо не определяла увлекательность как некий приоритет. Посему расслабимся. Ну сожгли и сожгли.

Хотя некая интрига есть уже в этом стартофинале: это какой же ереси надо было наговорить, чтобы в толерантной Европе XXI века возродили публичные аутодафе? А вдруг дальше будет дичь и ересь? Интересно же, что наплёл языком герой, в числе имён которого стоит, в общем-то, известное и небесспорное имя философа Ивана Ильина. Это ведь наверняка что-то да значит, тем более что и сам автор — выпускник философского факультета!

Забегая вперёд, скажу, что это созвучие псевдонима героя и имени-фамилии