Из глубины экрана. Интерпретация кинотекстов - Вадим Юрьевич Михайлин Страница 139

Жданов, из которого впоследствии вырвался в Москву Василий Пичул. И в который будущий режиссер привозил молодую жену Марию Хмелик, автора сценария к «Маленькой Вере». И на нее, и на меня, и — уже в конце 1980‑х — на съемочную группу город произвел впечатление ада на земле, с воздухом, которым нельзя дышать, и водой, которую нельзя пить (члены съемочной группы, по их собственным воспоминаниям, десятками литров закупали березовый сок, самый дешевый и гораздо больше похожий на воду, чем та жидкость, которая шла из крана). И с центром города, зажатым между огромными, непрерывно дымящими предприятиями, — «Азовсталью», «Коксохимом» и «ММК им. Ильича».

243

Артист Юрий Назаров.

244

В фильме — привозит домой банку спирта в середине рабочего дня, на выходных везет семью за город на пляж, едет в аэропорт встречать сына — и т. д. Кстати, сам по себе спирт, любовно разливаемый далее по бутылкам (из-под «Бифитера»! — красивая жизнь должна быть красивой во всем), явно куплен не в магазине, а, вероятнее всего, получен по натуробмену, в качестве оплаты за то, что переправил кому-нибудь на дачу пару тонн ворованного песка.

245

Начинающему режиссеру Василию Пичулу каким-то непостижимым образом удалось собрать актерский состав, который идеально «лег» на предлагаемые обстоятельства. Юрий Назаров играет отца так, как будто родился и вырос в этой роли. Но, пожалуй, самая сильная актерская работа в картине — это именно мать, при том, что исходно Людмила Зайцева, до нынешнего времени придерживающаяся вполне советских убеждений и привыкшая играть положительные роли «тружениц», от роли отказывалась, справедливо углядев в ней жесткую карикатуру на советского человека.

246

Если «КамАЗ» свой, то почему бы и тепловоз время от времени не использовать для извлечения дополнительных ресурсов. Все вокруг советское, все вокруг мое.

247

В одном из эпизодов мать главной героини вспоминает о собственном травматическом опыте включения в семью мужа, и ее оценка этого сюжета показательно мерцает между двумя несводимыми моральными позициями — осуждением и нормализацией — при полной готовности одновременно использовать обе в качестве морального основания для того, чтобы выстроить ситуативно выгодную модель давления на партнера по коммуникации.

248

Частушки: «А я с миленьким плясала / на покосе, на лугу, / а таперча пучит пузо, / пропердеться не могу»; «Милый Вася, я снеслася / у соседа под крыльцом. / Милый Вася, дай мне руку, / я ж не вылезу с яйцом». Частушки на любом празднике — неизменный инструмент провокации, и всегда исполняются и считываются слушателями в максимально «адресном» контексте. Свадебные драки практически всегда провоцируются женщинами, зачастую статусными, которые доводят ситуацию до нужного накала, а затем провоцируют на агрессию молодых мужчин. Наново складывающееся — за счет брака — переплетение социальных связей между разными семейными, дружескими и прочими группами не может состояться без предварительной разведки боем, без возможности наглядно оценить расклад сил в «присоединяемой» группе. См. среди прочего: Кушкова А. Крестьянская ссора: опыт изучения деревенской повседневности. СПб.: Изд-во ЕУСПб, 2016. С этой точки зрения крайне любопытен персонаж Александры Табаковой, сыгравшей в фильме единственную близкую подругу главной героини. Их модель общения предполагает возможность острой конкуренции за потенциального партнера, что не отменяет доверительности и взаимной поддержки. И этот же персонаж наделен несомненным даром поэтической импровизации — причем размер используется частушечный, а сами тексты, как им и положено, служат инструментом ситуативно значимой провокации.

249

См. (включая библиографию): Молодежные уличные группировки: введение в проблематику / Сост. Д. В. Громов. М.: ИЭА РАН, 2009. Весьма информативны и другие работы Дмитрия Громова, напр.: Громов Д. Нормирование поведения в подростково-молодежных уличных сообществах (на материале советских городов, 1970–1980‑е гг.) // Антропологический форум. Вып. 12. 2010. С. 353–374 и др.

250

Эпизод, несколько «достроенный» для того, чтобы картинка получилась более наглядной, но явно снятый с большим знанием дела. Особенно прекрасны в нем милиционеры, которые прибывают на танцплощадку, место скорой и неотвратимой массовой драки, заранее, — поскольку драки происходят на регулярной основе, и весь город знает, где и когда будет весело. Они сами еще совсем недавно принимали в них самое заинтересованное участие. Собственно, они и теперь принимают в них участие вполне заинтересованное, хотя и с другим функционалом: факт, который, судя по выражению лиц, их слегка веселит, но скорее печалит.

251

На черном рынке, естественно. Ближайшее место, где можно было в 1988 году официально купить что-то подобное, находилось в одном из «открытых» туристических городов на побережье Черного моря — в Ялте или в Сочи. И в любом случае для подобной покупки гражданину СССР нужны были бы не рубли, а чеки Внешпосылторга, поскольку попытка расплатиться долларами была чревата арестом и посадкой по «бабочке» (88‑я статья УК РСФСР), по которой простому советскому человеку, виновному в том, что у него на руках оказалась иностранная валюта, грозил срок от трех до пяти лет. Именно это обстоятельство и вызывает в самом начале фильма панику у родителей Веры, у которой вдруг обнаруживается двадцатидолларовая бумажка.

252

«Плутоническая любовь».

253

Кинопоказ состоялся 30 июня 2022 года в рамках проекта «Саратовские художники. Возвращенные имена» 14 мая 2021 года в лектории Саратовского государственного художественного музея им. А. Н. Радищева. Запись: https://www.youtube.com/watch?v=TfoT2ChWi1U&t=4s.

254

Производство мифологической реальности, связанной с Великой Отечественной войной, было начато сразу после переформатирования властных элит в конце 1964 года (см.: Михайлин В., Беляева Г. Смена вектора…). В полном соответствии с базовыми доминантами брежневской эпохи этот миф носил абсолютно «оборонительный» характер, старательно дистанцируясь от агрессивной большевистской установки на «мировую революцию». Привычные для советской (и — в анамнезе — российской) целевой аудитории мессианские обертоны, идеи богоизбранности и национально-государственной исключительности были транспонированы в сюжет о спасении всего мира от фашизма.

255

Стебовая отсылка к тому названию, под которым при советской власти существовал подмосковный Сергиев Посад, традиционная «недалекая Мекка» духовно взыскующей русской интеллигенции: Загорск. Помимо Троице-Сергиевой лавры в самом городе,