Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин Страница 99

Накануне самого убийства к дому его на Французской концессии подъехал автомобиль, в котором «помимо двух китайцев и двух представителей другой азиатской расы был один европеец»[183]. Они внимательно, словно изучая, осмотрели подъезд дома, выход из него, стоявший рядом автомобиль Мецлера…

Утром 2 августа 1940 года К.Э. Мецлер сел в свой автомобиль, чтобы отправиться на работу. Он просматривал утреннюю газету, когда к его автомобилю подбежал китаец с револьвером в руках. Открыв дверь, он выстрелил три раза в Мецлера, захлопнул дверь и выстрелил четвертый раз ему в грудь через автомобильное окно.

Террорист бросился бежать на противоположную сторону улицы, где его поджидал автомобиль, вскочил в него и скрылся.

Тяжело раненный Мецлер был доставлен в госпиталь, где, не приходя в сознание, умер.

Реакция общественности

Через несколько часов после убийства Мецлера газета «Дальневосточное время» подготовила экстренный выпуск, в котором настолько подробно коснулась всего предшествовавшего и совершившегося, что не оставила никакого сомнения в том, что материал был приготовлен и набран, пока Мецлер еще был жив.

«Убийство господина Мецлера вызвало в Шанхае много толков и породило много слухов. Главный интерес сосредотачивается на вопросе о том, кто мог быть таким непримиримым врагом покойного, чтобы решиться на такое преступление.

Ввиду того, что господин Мецлер занимал видное положение среди иностранных колоний и их административных органов, мотив к убийству его является полной загадкой для многих.

Однако даже в свете самой скудной информации, собранной до сих пор властями, заинтересованными в разрешении этого дела, становится очевидным, что в данном случае мы имеем перед собой дело агентов Коминтерна, постоянной целью которых является разложение всеми способами русской эмиграции.

Вероятно, многим известен тот факт, что недавние сложные интриги вокруг Русского эмигрантского комитета были искусно созданы «неизвестными» подпольными кругами…

Нет сомнений, что сегодняшнее убийство представляет дальнейшее развитие тех же политических интриг, корень которых заложен в стремлении агентов Коминтерна создать раздор в среде русских эмигрантов в Шанхае… Ближайшее будущее, несомненно, прольет свет на этот акт провокации агентов Коминтерна, и ожидается, что тогда настоящие мотивы этого террористического акта станут ясны всем»[184].

Шанхайская пресса была потрясена убийством К.Э. Мецлера.

«При всем желании мы не можем усмотреть никакого смысла в этом безумном террористическом акте. За Мецлером не стояло никакой партии, он не цеплялся за свое место, он шел на сговор и охотно обсуждал в последние месяцы с представителями общественности и властей, какие могут быть внесены коррективы или проведены реформы в вопросах об устроении судеб русской колонии Шанхая.

Рано или поздно всплывут причины и обстоятельства вчерашнего преступления, но все факты и подробности не могут изменить общего убеждения, что этот террористический акт был в полном смысле слова бессмысленным и что К.Э. Мецлер пал на своем посту на защите прав и интересов русской колонии, каковые права и интересы он долгие годы с большим достоинством, честностью и редким терпением защищал»[185].

«Занимая в русской колонии видный пост председателя Эмигрантского комитета, преемственно от Российского императорского консульства, лично Мецлер не являлся такой яркой политической фигурой, на которую мог бы обрушиться террор той политической силы, которая являлась его единственным врагом и является врагом человечества…

Но террористический акт является фактом провокационного характера, имеющего целью направить вражду русской эмиграции по другому адресу.

Другого объяснения произошедшему гнусному акту мы не видим, так как никому другому убийство К.Э. Мецлера, этого безобидного и очень скромного человека, было абсолютно не нужно…

Но предоставим дело полицейским органам, которые, несомненно, приложат все усилия к тому, чтобы раскрыть подоплеку этого гнуснейшего из преступлений и открыть подлинных преступников!»[186]

Влиятельная английская газета в колонке «Новости позади новостей» нарочито подчеркнуто процитировала выдержку из «Дальневосточного времени», снабдив ее заголовком: «Заявление нового Русского центра „по ту сторону Сучжоуского канала“»:

«Мы не видим никакого смысла в этом безумном акте терроризма. Мецлер не возглавлял никакой партии; он не держался за свое положение любой ценой и с готовностью обсуждал с представителями колонии и властями проведение предполагаемых реформ для русской колонии».

Дальше газета заявляет, что Карл Мецлер «конечно бы оставил свой пост, если бы эта отставка была проведена с необходимым приличием и достоинством»![187]

«Карл Мецлер был хорошим человеком. Рискованная вещь быть таким сегодня в Шанхае. Те, кто легко меняют свои знамена, защищены от опасности. Те же, кто стоит на принципах, в которые они верят, падают под ударом быстро растущих и принимающих тревожные размеры темных сил. Мецлер убит, и хотя обстоятельства его убийства еще не раскрыты, у общественного мнения нет сомнения в том, что он погиб из-за преданности своему народу»[188].

«Террор в русской колонии, вспыхнувший три года тому назад, когда была брошена граната в витрину „Новостей дня“, к счастью, был скоро подавлен усилиями полиции Французской концессии и Международного сеттльмента.

Поэтому вчерашнее убийство известного русского резидента К.Э. Мецлера произвело впечатление разорвавшейся бомбы в русской колонии. Люди самых разнообразных политических оттенков категорически осуждают это бесцельное убийство. „Новости дня“ присоединяют к ним свой голос, считая это убийство трусливым, подлым и бессмысленным поступком»[189].

«Тревога и скорбь, охватившие русскую колонию после убийства Карла Мецлера, оказались особенно чувствительными, так как за несколько дней до преступления она была успокоена заверением мэра Фу Сяоаня и руководящих японских властей, что они отказались от планов насадить новый эмигрантский режим»[190].

Всеобщее и единодушное осуждение убийства Карла Мецлера и выражение надежды, что это преступление будет раскрыто и виновники наказаны, явились в особых условиях Шанхая проявлением большой доли гражданского мужества. Японские власти были вынуждены устроить особую пресс-конференцию, но процесс умывания рук оказался неуклюжим.

К голосам справедливого негодования прибавился и лицемерный голос «Дальневосточного времени», старательно пытавшегося приписать содеянное его окружением преступление коминтерновским проискам.

«Террористический акт, произошедший вчера утром, взволновал всю русскую колонию Шанхая. Каждый эмигрант, вне зависимости от своих убеждений и личного отношения к покойному К.Э. Мецлеру, не может не разделить чувства возмущения по поводу этого бессмысленного преступления.

Мы не намерены делать догадки относительно результатов официального расследования, которое ведут соответствующие власти, но мы считаем необходимым указать на таинственные обстоятельства этого дела.

Слухи, распространяемые некоторыми скрытыми лицами, не замедлили связать вчерашний террористический акт с недоразумениями и трениями в русской колонии в связи с предполагаемой реорганизацией ее представительного органа…»[191]

Дальше «Дальневосточное время» коснулось того,