Точка зрения слуги. Письма американского негра о русской революции (1917-1918 гг.) - Александр Владимирович Быков Страница 9

Вчера из Петрограда прибыли автомобиль и «Виктрола»[77], я ездил разгружать. Когда вернулся, посол был уже на ногах. Каких усилий мне стоило убедить его вернуться в постель! Потом я запер двери и сказал всем посланникам, что никто не увидит его без моего разрешения. Они сказали: «Но у нас важные сообщения». Я ответил: «Сообщения подождут, ничего с ними не случится».

Из еды ему разрешены только яйца всмятку – одно в 8 часов утра, второе – в 8 часов вечера. Это все, что он ел за последние пять дней, нетрудно представить, как он похудел. Доктор строго-настрого приказал другого ничего не давать. Хотелось бы знать, чем вызвана эта болезнь; доктор объясняет по-разному. Это может быть из-за плохой воды – но это невозможно, т. к. я всегда внимательно слежу за питьевой водой и использую только самую чистую и лучшую воду. Доктор говорит, это может быть от консервированных фруктов и вообще от любых консервов, но последние полгода мы едим только американские консервы.

В четверг сиамский посланник сообщил мне, что в 4 часа приедет фотограф сделать несколько снимков. Я сказал: «Замечательно». Он спросил, будет ли готов посол. Я ответил, что посол недостаточно хорошо себя чувствует, чтобы встать. Посланник спросил: «Вы считаете, это нарушит предписания доктора?». И я ответил: «Это нарушит предписания не только доктора, но и мои собственные». Спустя 20 минут посол позвал меня и в присутствии пяти-шести человек сказал, что хочет одеться. Я спросил: «Губернатор, как вы думаете, миссис Френсис, будь она здесь, разрешила бы вам подняться?» Он ответил: «Уверен, она не задумалась бы ни на минуту». Тогда я сказал: «Этим же господам Вы говорили, что миссис Френсис послала меня заботиться о Вас, кроме того, буквально перед отъездом я пообещал м-ру Пэри[78] приложить все усилия, чтобы доставить Вас обратно целым и невредимым, поэтому прошу Вас не вставать сегодня». Он сказал: «Джентльмены, сегодня фотографироваться не будем». Но какой речи мне это стоило!

Когда собирается человек шесть или восемь, каждый предлагает свое лекарство. Посол готов последовать всем этим советам, но он терпеть не может выполнять предписания врачей. Один посоветует поджаренный хлеб, другой – кукурузную кашу. Когда они посоветовали все это, я извинился и сказал, что буду давать послу только то, что говорит доктор, и ничего более. Сегодня доктор сказал, что можно дать немного каши, яйцо и три стакана молока, так что, вот увидите, он скоро поправится. Французский посол и м-р Армор[79] посоветовали попробовать гоголь-моголь. Посол обрадовался и сказал: «Да, сделайте мне стаканчик». Я ответил: «Извините, сэр, но доктор не разрешил». Он сказал: «Но м-р Армор говорит, это не принесет никакого вреда». «Да, сэр, но доктор сказал, это не принесет и пользы». Видите, он охотно послушает м-ра Армора, но не доктора.

Доктор говорит, что за всю свою тридцатилетнюю практику он не встречал человека здоровее нашего посла. Посол просил меня передать ему, что он может бегать и прыгать так же, как 30 лет назад, только что не так долго. Доктор ответил, что пока с бегом и прыжками придется повременить. Сегодня посол спросил доктора, можно ли принять ванну. Доктор ответил: «О, господи, нет!»

В моем письме из Архангельска от 4 сентября, адресованном м-ру Ли, о Филе говорится следующее: «Не помню Уильяма Мартина, вернувшегося из Франции, который сказал тебе, что в Петрограде он играл со мной в гольф, но, возможно, мы и встречались. Несомненно, он был в Петрограде, т. к. ты пишешь, что на твой вопрос о Филе он ответил: ну, он фигура важная, важнее самого посла. Всякий, знающий Фила и его ко мне отношение, согласится с этим утверждением, кроме самого Фила. В случае с Филом старая поговорка «для слуги хозяин никогда не будет героем» является исключением. Я уже писал тебе о его преданности и заботе обо мне и согласен с твоей оценкой его как «преданного негра».

В одном из писем Фил так описывает путешествие американского посольства после отъезда из Вологды.[80]

* * *

Архангельск, Россия

8 сентября 1918 г.

Миссис Френсис!

20 июля посол велел мне как можно быстрее упаковывать все вещи, т. к. мы срочно должны уехать из Вологды. Через шесть часов трудов я доложил послу, что все упаковано и готово к отъезду. Из Вологды мы уехали, т. к. большевики предупредили посла, что, пока он и вся его команда не переедут в Москву, они не гарантируют им никакой защиты. Естественно, посол не собирался ехать в Москву, чтобы попасть там в плен к немцам. Поэтому он решил направиться в Архангельск, расположенный в 350 милях к северу от Вологды.

Из Вологды мы уехали (20 июля)[81]двумя поездами специального назначения и через три дня были уже в Архангельске. Была такая разнородная компания – американцы, англичане, французы, китайцы, японцы, итальянцы, бразильцы, сербы. В Архангельске мы пробыли три дня, потом посол понял, что большевики очень сильны. И мы на двух кораблях и эсминце вышли из Архангельска. Уже в 7 часов вечера мы были готовы к отплытию, но не тронулись еще и в 4 утра.[82]

Позднее же я узнал, что все это время большевики заседали на сессии и решали вопрос о разрешении нашего отъезда. В конце концов в 4 часа утра нам сообщили, что можно отплывать. За три дня мы пересекли Белое море и высадились в Кандалакше, откуда посол и еще человек 25–30 отправились по самой плохой, какую я когда-либо видел, железной дороге.

В нашем распоряжении было 10 товарных вагонов с неотесанными скамейками – ни кроватей, ни стульев. Три раза в день я должен был накормить восьмерых человек. У меня была спиртовая лампа, но дорога была такая ухабистая, что я не мог ею воспользоваться. Должен сказать, что, путешествуя по России, нужно иметь при себе все необходимое – все постельные принадлежности, продукты и все необходимое для приготовления пищи. К этому времени пища наша была весьма скудной – черный кислый хлеб, чай, сало и сухари – такая вот еда для дипломатов.