Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер Страница 50

Моторину арестовали еще осенью 2015 года, а поскольку дело было крупным и важным и курировалось ФСБ, то несмотря на место преступления – город Сыктывкар – всю их «гайзеровскую банду» распихали по московским тюрьмам. Ее подельники сидели в особом крыле «Матросской тишины». А Моторина попала в «Печатники», где и очутилась на спецблоке. Именно под нее здесь была сформирована камера, куда к ней и подселили Фаину, Тамару и прочих. Я так поняла, что формировать камеру на спецах под особо статусного сидельца – по указанию следствия – было обычной в СИЗО практикой. Таким же образом здесь формировались камеры под Евгению Васильеву по делу Минобороны, Надю Толоконникову[9] из «Pussy Riot», под украинскую снайпершу Надежду Савченко. И вот теперь – под подельницу губернатора Гайзера…

Перед Новым годом Моторину этапировали в Сыктывкарское СИЗО – для проведения всяческих следственных действий. И там она просидела несколько месяцев, пока ее снова не вернули сюда, в «Печатники». Моторина попросила своих фсбшных следаков, чтобы ее вернули к тем сокамерницам, с которыми она была ранее. А поскольку фсбшные щелчки пальцев – прерогатива для сизошного начальства, то место в переполненной 120-й камере моментально расчистилось. Так Моторина снова оказалась под крылышком Тамары и Фаины, которые опекали ее с самого начала. Но, в принципе, любой, кто поближе узнавал Моторину, с готовностью брался ее и опекать, и всячески ей сочувствовать – настолько Наташа была доброй и безобидной.

Все в моторинском деле все было прозрачным и понятным. Во-первых, она ничего не скрывала – да там и нечего было скрывать. Во-вторых, давала читать свои документы всем желающим… И каждому было более чем очевидно, что человек сидит ни за что… Вернее, из-за дружбы с женой Ромаданова, который являлся помощником Гайзера. Наташина ООО-шка на совершенно легальной основе оказывала гайзеровским структурам какие-то юридические услуги. И когда в окружении Гайзера начались аресты, то после ареста Ромаданова загребли и Наташу. Искали похищенные миллиарды. Наташа с горькой улыбкой рассказывала, что при обыске ее жалкой однушки оперативники были в совершеннейшем изумлении: «Это действительно ваша квартира? А где деньги? А где золото и бриллианты?» Но ничего такого там не было. Наташа действительно работала за обычную зарплату и не участвовала ни в каких махинациях. Но увы, обвиняемый по такому «заказному» делу, тем более в сопряжении с таким громким именем, не имеет никаких шансов доказать, что «он не верблюд».

Арест стал для Наташи настоящим потрясением. На нервной почве она потеряла половину своего веса, что объясняло и свисающие щеки, и несоразмерные штаны… Когда она показала свои фотографии из вольной жизни, разница между тем, что было и тем, что стало была прям огромной. На фотографиях полугодовой давности это была не Моторина, а какой-то другой человек…

Пребывание в Сыктывкарском СИЗО добило Моторину окончательно. Она пробыла там месяца три, два из которых содержалась в одиночке. И не потому что это делалось специально. А из-за того, что на тот момент в целом городе не нашлось арестованных женщин, чтобы посадить к ней сокамерницу. Гробовым голосом Наташа рассказывала, как встретила Новый год в полном одиночестве. Как не могла есть ту несъедобную сизошную еду, а с передачами там было устроено очень непросто. Как она чуть не померла от сырости и холода…

Сыктывкарская зима и острый стресс – что-то порушили в ее организме. И у Наташи началось непрекращающееся кровотечение, какие-то бесконечные месячные. Каждый день она тратила по коробке тампонов, а кровотечение все не проходило. Лишь иногда немного уменьшалось. Но подчас «лило как из ведра». В такие минуты Моторина лежала на постели, с практически белым лицом и не могла даже вздохнуть – от любого движения кровотечение только усиливалось. Фаина злилась со страшной силой. Кричала: «Ты что! Хочешь сдохнуть? Почему на проверке не просишь прислать врача? Почему молчишь?!» А тихая благовоспитанная Наташа лишь смотрела на нее испуганно, молчала и терпела дальше.

И вот однажды, уже после отбоя, Наташа стала протекать совсем уж критически. Вся ее постель пропиталась кровью. Увидев эту картину мы реально перепугались – а если Моторина действительно истечет сейчас кровью и помрет нафиг?!

Фаина выругалась, стала долбить в железную дверь и кричать: «Дежур! Вызови врача!» Но никто не приходил. Наши дежура частенько после отбоя куда-то надолго сматывались. По одной из версий – поиграть в карты. Вот и в этот раз на стук Фаины никто не откликнулся. Тогда Фаина прибегла к проверенному сизошному способу вызова врача. Залезла на окно и стала орать в форточку во все горло: «Один два ноль, врача срочно! Один два ноль, врача срочно!..» Повторяя этот призыв раз за разом. Ее крик подхватили пацаны из мужских камер: «Один два ноль, врача срочно!»

Думаю, услышав такой крик единожды, никто до конца жизни не «расслышит» его обратно… Вот наступает отбой. Гасят свет. Все укладываются спать. И уже практически засыпают. И вдруг в уличной ночной тишине раздаются долгие истошные вопли, иногда хоровые: «Один ноль три! Врача срочно!» Или: «Два два три! Врача, срочно!» Цифрами озвучивается номер камеры, куда требуется врач. Протяжные голоса долгим эхом отражаются от внутренних стен изолятора и от этого звучат еще более потусторонне. Все тюремные жители неизбежно просыпаются, и многие камеры подхватывают крики, удесятеряя общий кошмар и хаос. Это может длиться и минут двадцать, и дольше, пока со двора не раздастся крик раздраженного дежурного: «Не орите! Вызываем врача! Все! Отбой!»

Наконец корма в нашей камере распахнулась:

– Эй! Тихо! Вас услышали! Что случилось?

– У женщины кровотечение! Очень сильное!

– Как фамилия?

– Моторина…

– Ладно… Сейчас будет врач.

Фельдшер Верочка, хорошо известная медикаментозная наркоманка, явилась достаточно скоро. У нее яркие рыже-красные волосы, блуждающая улыбочка на лице. Присела к Моториной, начала успокаивающе ворковать:

– Ничего страшного… Сейчас сделаем укольчик… Сколько вам лет? Ага… Так это аменорея – совершенно нормально для начала климакса…

Моториной сделали укол какого-то кровоостанавливающего. И это правда помогло. Но через день кровотечение усилилось снова. И теперь, уже наученная горьким опытом, Моторина не стала молча ждать кризиса, а попросила прислать врача заранее. Более того, она написала о своей проблеме письмо друзьям, и те достаточно быстро достучались до ее фсбшных следаков – мол, ваша подследственная в СИЗО-6 едва не померла от кровопотери, ей не оказывают медицинскую помощь, примите меры и так далее!

И