Праздник поворота рек - Станислав Владимирович Востоков Страница 5

Хотя Папаша управлял мотоциклом молча, его обращенная к нам спина непрестанно двигалась, явно пытаясь донести до нас недовольство нашей скупостью. Ее движения были столь красноречивы, что их хотелось назвать мимикой. Стараясь отвлечься от этих безмолвных жалоб, я стал смотреть по сторонам.

Мы ехали среди других мотоциклистов, и по мере приближения к городу их становилось все больше. Глядя на встречный поток транспорта, я подумал, что, вероятно, Папаша не так уж врал насчет грузовых возможностей своего железного, вернее проволочного, коня. На некоторых мотоциклах кхмеры ехали целыми семьями вместе со всем своим имуществом и скотом. В толпе на колесах мелькали и щеки младенцев, и седые бороды стариков. Ездоки сидели друг на друге, как акробаты, создавая высокие раскачивающиеся пирамиды.

Тут Папаша повернул ко мне свое потрепанное лицо:

– Если добавите два доллара, я расскажу об истории нашей замечательной столицы.

Костя сердито выглянул из-за моего плеча:

– Я дам еще доллар, если ты замолчишь!

Папаша с готовностью кивнул. И действительно, до конца пути голова его соблюдала тишину. Зато спина Папаши, судя по всему, от головы не зависела и продолжала свои странные движения, видимо тоже стараясь заработать. Но платить ей отдельно никто не собирался.

Между тем я возобновил наблюдения. Вдоль дороги стояли невысокие грязноватые дома, в основном двухэтажные. На обочинах длинными грядами лежали кучи мусора, где преобладала кожура кокосового ореха. Между куч, словно огромные тропические цветы, то и дело вырастали яркие зонтики, под которыми люди с аппетитом обедали, орудуя китайскими палочками. На заднем плане вспыхивали и гасли золотые треугольники пагод. На магазинах, помещавшихся в первых этажах зданий, висели аляповатые вывески. Под ними продавали буквально все: от бананов до мотоциклетных покрышек.

Но вот мы покинули шоссе и свернули в узкий проулок. Разбрызгав лужу, наш мотоцикл проехал между особенно высокими кучами мусора, сделал замысловатую фигуру и, не то заскрипев, не то заржав, снова выскочил на открытое пространство. Мы оказались в центре города.

Миновав несколько улиц, мотоцикл проехал по набережной Меконга и наконец остановился у гостиницы «Счастливый турист». На вывеске у входа был изображен человек в европейской одежде и с азиатским лицом. Он действительно имел счастливый вид. Рядом с ним стояли чемоданы, которые, как ни странно, тоже улыбались.

Спрыгнув с мотоцикла, я стал отвязывать прикрученный проволокой багаж. Однако мой друг слезал с седла куда дольше меня. Кое-как он отделил себя от мотоцикла и со страдающим видом принялся растирать поясницу.

Папаша тем временем озабоченно осматривал своего «рысака». Он подкрутил какую-то развязавшуюся от тряски проволоку и деловито сказал:

– Шесть долларов. Пять за дорогу и один за то, что я честно молчал. А знаете, как трудно молчать, когда так много знаешь?

– Хорошо, хорошо. – Мой друг с недовольным видом вынул из кармана деньги.

– А дадите еще доллар, я донесу ваш багаж до комнаты и даже помогу разложить вещи в шкафу, – предложил Папаша.

– Сами справимся. – С трудом согнувшись, Костя подхватил свой чемодан и с не меньшим трудом выпрямился. – Будь здоров, отец!

Папаша пожал плечами, сунул в карман заработанные деньги и уехал, высматривая новых пассажиров.

Великая женщина Пень

За гостиничной стойкой стоял человек, удивительно похожий на туриста с вывески – улыбался он так же неестественно широко:

– Добрый день!

– Здрасте. – Костя устало опустил чемодан перед стойкой. – У вас есть две свободные комнаты?

– Какие номера предпочтете? – Тут хозяин гостиницы показал, на что способно его лицо, и улыбнулся так, что голова его едва не разделилась надвое. – Есть комнаты с видом на дворец и на помойку. – Он посмотрел по сторонам и громким шепотом добавил: – Вид на помойку значительно дешевле!

Костя озадаченно оглянулся на меня.

– Бери помойку, – посоветовал я, – нечего шиковать.

– А других видов нет? – Костя снова повернулся к хозяину. – Может, имеется что-нибудь в запасе, для особенно дорогих клиентов?

Хозяин неуловимым движением придал улыбке выражение сочувствия.

– Сожалею! Но я могу предложить только это.

Костя со вздохом вынул деньги.

– Ладно, берем помойку. В конце концов, нам не привыкать!

Заплатив за жилье, мы подхватили чемоданы и потащились на верхний этаж. Окна наших маленьких номеров действительно выходили на заваленную мусором улицу.

– Стоило ехать за этим через тридевять земель! – Костя в сердцах пнул чемодан. – У меня дома под окном помойка.

Оставив его свыкаться с не совсем обычным видом из окна, я пошел в свой номер.

Распаковав вещи и немного передохнув в креслах на окруженной пальмами веранде, мы решили наконец по-человечески поесть – завтрак в самолете принес больше волнений, чем калорий.

Мы вышли из гостиницы, пересекли улицу с не очень оживленным движением и остановились у небольшого кафе «Счастливая еда». Однако, несмотря на схожие названия, к гостинице оно не относилось. И владелец его был далеко не так улыбчив – в одних шортах он сидел перед дверьми на стуле и, скрестив руки на груди, хмуро смотрел на проезжающие мимо мотоциклы.

– Простите, мистер, – сказал Костя, – мы бы хотели покушать.

Хозяин кафе перевел на нас сердитый взгляд.

– Что вы хотите этим сказать?

Видя, что человек его явно не понимает, Костя поднес ко рту воображаемую ложку и начал двигать челюстями. Испытываемое им чувство голода придавало этой сцене особенную правдивость. Рядом стали останавливаться прохожие, и скоро собралась толпа, загородившая вход в кафе.

– А! – кивнул наконец хозяин. – Понимаю! Но тут вы не сможете этого сделать.

– Почему? – удивился я.

Кхмер развел руками:

– Потому что здесь еда только для местных.

– Разве? А почему же у вас написано по-английски?

Хозяин посмотрел на вывеску.

– Чтобы вы могли ее прочитать, – вполне логично ответил он.

– Послушайте, – возмутился Костя, – но такое отношение к гостям подрывает основы международного добрососедства!

– А вы идите в «Париж», – крикнул вдруг кто-то из толпы. – Там и поедите.

– Что?! – Костя обомлел. – Вы выгоняете нас из страны? Это что – расизм?

– Ничего подобного, – ответил кричавший. – Так называется кафе для иностранцев. Пойдемте покажу.

И мы пустились за ним в путь по раскаленному городу. Голод и жара подгоняли нас, а мы в свою очередь подгоняли своего провожатого.

Миновав несколько улиц, мы в конце концов остановились у нашей цели. Вывески тут не было, но в дверях кафе стоял человек, который ее прекрасно заменял. Он излучал здоровье и гостеприимство. Мы сразу распознали в нем иностранца: буквально каждая часть его донельзя загорелого тела говорила о том, что он француз.

– У вас можно покушать? – спросил Костя робко. – А то нам это пока никак не удается.

Хозяин с