Женщины в бою - Анна Ларсдоттер Страница 37

и основателем ударного женского батальона смерти. Впоследствии Панкхёрст учтиво называла ее «самой важной женщиной в истории» (о Бочкаревой мы подробнее поговорим в следующей главе). Важнейшей задачей Панкхёрст было попробовать уговорить русских, у которых как раз началась революция, продолжать бороться с немцами — к слову, это ей не удалось.

Общественные организации росли как грибы после дождя благодаря тому, что их основательницы и рядовые члены были довольно состоятельны. Никакой государственной поддержки они не получали и все расходы покрывали самостоятельно. Некоторые из этих женщин предлагали свои услуги военным властям — казалось бы, это просто золотое дно, однако нередко на свои предложения активистки получали отказ. Особенно в начале войны, когда власти были настроены прохладно, если не сказать — враждебно, по отношению к участию женщин в военных делах. На службу охотно принимали медсестер, которые работали в Великобритании, но брать их с собой на материк армия не собиралась. Таких женщин сочли бы столь же вульгарными, как и camp followers — женщин из обозов былых времен.

Элси Инглис, врач из Шотландии, предложила британскому министерству военных дел медицинскую помощь в виде мобильных команд медперсонала — причем предложила бесплатно! — и получила следующий ответ: «My good lady, go home and sit still. No petticoats here!»[47] Тогда Инглис, как и многие другие женщины-добровольцы, обратилась к союзникам британцев. За время войны основанные ей Шотландские женские больницы отправили в разные точки Европы четырнадцать добровольческих отрядов, состоявших из женщин — врачей, медсестер, санитарок, водителей скорой помощи. Шотландские женские больницы участвовали в боевых действиях армий союзников — но, по иронии судьбы, к британским войскам так и не присоединились.

Сербия стала одной из тех стран, которые с благодарностью приняли предложение британок. Именно под флагом Сербии Флора Сандс совершала свои удивительные подвиги во время Первой мировой войны. 12 августа 1914 года, когда Австро-Венгрия вторглась в Сербию, Сандс покинула Лондон в составе группы добровольцев, направлявшихся на помощь сербскому Красному Кресту. Контракт они заключили на три месяца — тогда казалось, что дольше война не продлится.

В Сербии Сандс сразу же столкнулась с тяжелыми ситуациями. Судя по всему, больница в городе Крагуевац, куда они прибыли после трехнедельного путешествия, немногим отличалась от того, что увидела Флоренс Найтингейл в Крыму шестьюдесятью годами ранее. Бесконечные ряды узких топчанов с больными и ранеными, отсутствие водопровода, дефицит постельного белья, лекарств и, конечно же, персонала. Сандс и шестеро ее коллег жили в одной комнатушке, спали на набитых соломой матрасах и укрывались армейскими одеялами.

Поначалу удача в боевых действиях была на стороне сербов, но в течение осени в Крагуевац поступало все больше больных и раненых — не только сербов, но и взятых в плен австрийцев. Вскоре пришлось сдвигать топчаны так, чтобы на двух помещалось трое больных, анестезия во время операций доставалась лишь самым тяжелым пациентам.

Весной 1915 года Сандс съездила в Англию на побывку, чтобы собрать денег и перевязочный материал. Многие доброволицы, отправившиеся на место военных действий, были вынуждены поступать именно так — чередовать работу с попытками собрать средства, иначе их деятельности довольно быстро пришел бы конец. Однако Сандс так боялась пропустить что-нибудь важное, что при первой же возможности вернулась на континент. Став ветераном войны, она снискала восхищение среди женщин. «С нами на борту сама Флора Сандс, — писала в дневнике врач Изабель Эмсли во время путешествия по морю из Марселя, — она высокая, красивая, с коротко стриженными седыми волосами, в безупречном пальто цвета хаки и юбке». Особую зависть вызывали короткие волосы, которые вскоре вошли в моду среди женщин, трудившихся на фронте в Европе.

Сандс прибыла в больницу в расположенном неподалеку от боснийской границы городе Валево во время масштабной эпидемии сыпного тифа. Заболевание передавалось платяными вшами, неизменными спутниками солдат в былые времена. Паразиты замечательно себя чувствовали в теплой многослойной военной форме, которая стиралась крайне редко, и невероятно быстро размножались в тесных казармах и полевых лагерях. В Валево тиф каждый день уносил жизни солдат. Прибывшую на поезде в город Сандс встретил местный врач, который тут же предсказал ей верную смерть в течение месяца.

Больница была рассчитана на двести пятьдесят пациентов, но весной 1915 года в ней находилось более восьмисот человек, большинство — с лихорадкой, зудом и острой диареей. Поскольку от тифа умерло много врачей, Сандс и ее американской коллеге Эмили Симмондс пришлось заниматься ампутациями. Они начинали практику с более мелких операций, ампутируя пальцы рук и ног, не имея нормальных хирургических инструментов. Лаконичная запись в дневнике Флоры Сандс гласит: «Сегодня ножницами отрезала мужчине палец ноги».

Боевой дух поддерживали с помощью ракии, сигарет и бесед. Спать ложились поздно, потому что засыпать никому не хотелось — каждая ночь могла оказаться последней.

Вскоре Флора Сандс и Эмили Симмондс почувствовали себя плохо. «Температура держится, ниже сорока одного не падает», — записала Сандс в дневнике, диагностировав у себя тиф. Поправившись, она ясно поняла, что из Валево надо уезжать, но не домой, а наоборот — ближе к фронту.

Сандс решила попасть в подразделение санитарного транспорта. Под «транспортом» здесь понималась не карета скорой помощи как таковая, а мобильные полевые госпитали или пункты оказания первой помощи, куда попадали раненые и больные солдаты. Пациентов, находившихся в более тяжелом состоянии, увозили дальше — в Сербии для этого нередко использовали телеги, запряженные быками, — и распределяли по более крупным госпиталям. Но устроиться в «скорую помощь» оказалось не так-то просто. На задворках ада вроде Валево помощь Сандс и Симмондс принимали с радостью, а вот попасть ближе к фронту было сложно. Назначение на фронт для женщин считалось слишком опасным. К тому же им бы пришлось жить в казармах с мужчинами, что считалось недопустимым с точки зрения морали.

Однако, после необходимых согласований с рядом высоких военных чинов, в июне 1915 года Сандс была зачислена в мобильный медицинский отряд в городе Осечина недалеко от границы с Боснией, и на этот раз британка наконец-то получила настоящую военную форму. Вот этот наряд пришелся ей по вкусу — бриджи, сапоги со шпорами и гимнастерка.

Осенью враг подошел к самым границам Сербии. С севера на страну напали немцы и австрийцы, а с востока — болгары, вступившие в войну не сразу, после некоторых размышлений, притом на стороне агрессора, надеясь после победы оставить за собой часть территории Сербии.

К зиме бóльшая часть Сербии была оккупирована. Армия отступала к албанскому побережью в экстремальных условиях — лютые морозы, метели и голод. «Мы шли в мертвой тишине, —