И посади дерево... - Владимир Константинович Печенкин Страница 3

— Механик, стоп! Погоди крутить! Кто тут есть студенты? Выходи бегом! Кета пошла!

Через полчаса Шкатов привел бригаду на морской берег.

— Долго собираетесь, однако. Другой раз быстрей надо. Вон она, голубушка, иде-ет!..

Море как море. Звезды над ним. Ветерок небольшую волну гонит. Где кета?

— Хлопцы, на кунгас! Быстро! Вы двое на берегу останетесь, пятовыми, будете у закрепленного конца сети. Ну, хлопцы, начали путину!

Шкатов махнул рукой мотористу, взвыл мотор, лодка пошла, потянула за собой кунгас. Темный пологий берег отступал, с кунгаса к нему тянулся трос — «пятовый» конец сети. Бригадир показывал, как ловчей выбросить за борт сеть. Кунгас качало, дул холодный северный ветер. Накануне выдали всем шляпы-зюйдвестки, похожие на шляпы сталеваров, и клеенчатую робу, в которой тепло не держится, хотя и ветром не так прохлестывает. Но скоро тяжелая сеть нагрела парней — аж вспотели. Бригадир стоит на носу кунгаса, кету высматривает, где она там в черных ночных водах. И поглядывает, ладно ли хлопцы сбрасывают сеть.

Описав в море широкую дугу, кунгас плавно подворачивал к берегу. Там во тьме плыли сигаретные огоньки.

— Марченкова бригада выходит, однако, — заметил Шкатов. И «шкатовцы» молчком, каждый про себя, погордились: мы первые! Юра Пацук не утерпел:

— Долго они чухались.

Бригадир ответил без хвастливой нотки:

— Так и быть должно.

— Почему? Потому что ты нам с ходу самодержавную мораль прочитал?

— Чего мораль… Каждый бригадир одинаково требует. И Марченко — бригадир меня не хуже. Но со своим народом намучается, факт.

— А что?

— Вы — сработались. Вы — коллектив готовый. А у него вербованные — с бору по сосенке, из них сколотить работящую бригаду — длинная маета… Ну, хлопцы, прыгайте в воду. Тут мелко, к берегу кунгас не подойдет.

4.

Две бригады на острове. Студенты и вербованные. Вербованные начали появляться с неделю назад. Большинство шло на рыбозавод, разделывать и солить кету. Десять человек, молодых и крепких, Марченко отобрал к себе в бригаду. Но еще до начала путины половину пришлось выгнать — вербованным выдали подъемные, и Марченко, наблюдая, кто как прогуливает деньги, переформировал бригаду.

Вербованные — народ неустойчивый, выпить и подраться склонный. В первые дни они в клубе на танцах сунулись с кулаками на матросов с траулеров, да те дружно дали отпор. Драчуны утерлись и полезли к студентам. И опять ничего у них не вышло: студенты на провокации не поддавались. Ничего вербованным не оставалось, как драться меж собой. Что они и делали. И если уж они не умели дружно драться, то работать — тем более.

А бригадиры жили между собой дружно. Если одному посчастливилось притонить добрый улов, он не таил удачного места, советовал по-приятельски: валяй, спробуй со мной рядом. Но соперничество между ними всегда было, каждую путину: кто больше добудет рыбы.

Оба бригадира разные. Алексей Шкатов порывистый, непоседливый, рисковый. Марченко нетороплив, упорен. Шкатов любил закинуть сеть наудачу, где-нибудь на новом месте. Марченко выжидал и действовал наверняка.

Юре Пацуку по душе шкатовский риск, активный поиск. Однажды он спросил бригадира:

— Почему Марченко сидит на берегу, ждет, когда косяк сам к нему придет? Много ли так-то наловит?

Бригадир подумал, почмокал сигаретой.

— Каждый должен так робить, как ловчее ему свой характер использовать на полную катушку. Личные, значит, качества. Я ведь нездешний родом. В детдоме рос, от моря далеко. Вполне уж взрослым сюда приехал. И поглянулось оно, море-то. Промысловое дело завлекло. На всю жизнь, однако. Вот Марченко, тот и родился здесь. Старший брат рыбак был не нам чета, да в шторм затонул кунгас, вся бригада погибла. Сам Марченко с сопливых годков на путине, море и рыбу нутром чует. Вот потому я ищу кету, а он ее ждет.

Шкатов пригнулся от ветра, прикурил сигарету. Добавил:

— Еще вот что учти, Юра, начальник будущий. Допустим, кинули мы сеть на пробу. Притонили, а в сети нет ни черта. Бывает у нас такое, верно? И вы ничего, бригадира матом не крестите, что зряшную работу пришлось делать. Потому что вы коллектив крепкий, устойчивый. Знаете: в другой раз рискнем, вдвое больше возьмем. А марченкова братия другого раза, удачного-то, ждать да искать не захочет, раскиснет от пустых сетей. Вот так, Юра. Всегда учитывай, с каким коллективом дело имеешь. И еще: когда неудачи на тебя косяком прут, умей не раскисать и людей к тому приучай…

Сам Шкатов неудачи переносил легко. Дескать, не все коту масленица, бывает и великий пост. Пословицей вовремя, прибауткой умел сгладить у ребят досаду от пустой сети. Может быть, поэтому все и считали Шкатова везучим.

Впрочем, случилось Юрию однажды увидеть бригадира сильно приунывшим. В этот день Юрий в море не ходил, его оставили на рыбозаводе выгружать кету. Лов шел удачно, к пирсу завода подходили кунгасы, разгружались и уходили за новым грузом. Все шло нормально. Но после полудня задул норд, на море разгулялась волна, и кунгасы уже не появлялись. Директор рыбозавода то и дело выходил на пирс, тревожился:

— Синоптики обещают шторм. Кабы не сплоховали ребята в море.

На волнах запенились белые барашки. А к сумеркам шторм достиг шести баллов — для маленьких кунгасов опасно. Пацук несколько раз бегал к себе в барак — ребята еще не вернулись. Пришли они ночью, пешком, — кунгас шторм выбросил на отмель далеко от поселка. Шкатов, мрачный, смолил сигаретой беспрерывно.

— Брось ты, — утешал его директор рыбозавода. — Легко еще отделались, сами целы.

Усталые, промокшие парни жалели улов.

— Какая рыба шла! Одна к одной!

Шкатов покачал головой:

— Не в рыбе дело. Кета все равно погибает, когда в Амуре отнерестится. Икра — вот чего до слез жалко! И людям не досталась, и рыбы из нее не выйдет, пропала зря.

В ту ночь Шкатов домой не пошел и спать не мог. Сидел глядел на огонь в печке. Маялся, все икру жалел. Чуть свет побежал на рыбозавод, взял трактор с волокушей и поднял невыспавшуюся бригаду. Безропотно встали и пошли за бригадиром к оставленному ночью кунгасу.

После отлива он оказался метрах в тридцати от воды. С него рыбу разгрузили в волокушу, хоть часть улова спасли. И все-таки много протухшей кеты пришлось зарыть в землю.

5.

Второй раз за это утро они притонили сеть к берегу, сошли с кунгаса. Шкатов насторожился вдруг, прислушался. Метров на сорок от воды желтела песчаная полоса, а дальше, куда не достигал прилив, шел бурый кустарник. Едва смолк лодочный мотор, из-за кустарника послышались крики, ругань.

— Вот дьяволы! — Шкатов сплюнул на песок.

— А