Женщины в бою - Анна Ларсдоттер Страница 27

под открытым небом. Большинство из них страдало от холеры, дизентерии, тифа и различных лихорадок — по данным на январь 1855 года из двадцати пяти тысяч британских солдат болела почти половина, а раненых было немногим больше сотни. Крымская война стала последней большой войной, в которой количество больных превышало число раненых в бою.

Обладая нечеловеческой энергией и авторитарным стилем руководства, Найтингейл взяла дело в свои руки. Она знала, что болезни вызывает грязь, поэтому ее команда начала с уборки. Заново вырыли или очистили колодцы (в одном из них нашли две лошадиные туши), вычистили отхожие места, вымыли полы, стены и потолки. Устроили прачечную, раздобыли моющие средства — ничего подобного раньше не делалось. Затем Найтингейл занялась продовольственным снабжением: например, организовала закупку овощей и фруктов, чтобы предотвратить цингу.

Поначалу Найтингейл выполняла всю эту работу, не считаясь с мнением фельдшеров-мужчин и прочего персонала. Те полагали, что щетки и моющие средства не имеют никакого отношения к охране здоровья. Санитары не желали и пальцем пошевелить без надобности. Главный врач Джон Холл был убежден, что медсестры балуют пациентов. Хороший уход и качественное питание задерживают их в лазарете дольше необходимого. Найтингейл парировала: «Доктор Холл, если обращаться с людьми как с животными, они и вести себя будут как животные. Относитесь к ним как к храбрым, порядочным христианам, каковыми они, по моему мнению, являются, и увидите результат».

Сегодня нам сложно понять, насколько действия новой военной медсестры бросали вызов тогдашней системе. Ведь система сопротивлялась профессионализации традиционно женской сферы «ухода за больными». Разве не все женщины так или иначе являются «медсестрами», они же испокон веков заботились о здоровье своих близких? А теперь им за это еще и платить будут? Да, безусловно, будут, утверждала Флоренс Найтингейл, которая тоже не хотела работать бесплатно. Но испытанием были и сами условия работы, поскольку медсестры ухаживали за мужчинами иногда в очень интимных ситуациях. Это означало, что поначалу их воспринимали лишь немногим лучше проституток. Для врачей специфика многих медицинских процедур также служила причиной — или скорее предлогом — для того, чтобы убрать женщин из военных госпиталей. Так, один врач писал в журнале «Американ медикал таймс» в 1861 году: «Представьте себе впечатлительную и утонченную особу, которая помогает неотесанному солдату дойти до туалета, выносит за ним судно, накладывает повязку, фиксируя дренаж, или выполняет другие подобные задачи, которые очень трудно поручить женщине, несмотря на постоянную необходимость и важность такой работы в условиях военного госпиталя… По нашему скромному мнению, женщины решительно не подходят для выполнения этих задач. Однако их можно использовать для раздачи назначенных лекарств или для утешения, необходимого каждому пациенту».

Это беспокоило и многих офицеров, которые воевали в Крыму, хотя они наверняка знали, насколько работа медсестер улучшает санитарные условия. Больше всего их волновало, как бы к Найтингейл не присоединились их собственные сестры, жены или матери. Один капитан писал домой: «Если какая-нибудь умалишенная готова приехать сюда работать медсестрой, сделайте все возможное, чтобы как можно скорее надеть на нее смирительную рубашку». Подобные предупреждения со стороны встревоженных родственников-мужчин эхом разносятся сквозь века военной истории — как мы увидим, звучали они и во время Второй мировой войны, когда американцы настоятельно не рекомендовали подругам, сестрам и женам вступать в женские добровольческие отряды.

Однако в Крымской войне победителями вышли именно медсестры и их заступники. Такой успех во многом объяснялся тем, что их усилия вполне вписывались в господствующие тогда представления о мужском и женском начале как дополняющих друг друга противоположностях. И на войне считали необходимым использовать уникальные свойства и таланты женщин — их нежные руки, тихие утешительные голоса, врожденную способность заботиться и успокаивать.

Однако в суровых реалиях военных госпиталей в Скутари, Балаклаве и Константинополе требовались в основном другие качества: дисциплина, физическая сила и крепкая психика. Ежедневные и ежечасные испытания, которым подвергались женщины, были не для слабонервных: кишащие червями раны, кровавая диарея, гниющие от гангрены конечности и постоянные ампутации. Не говоря уже о мухах, вшах и крысах, которые вторгались в казармы подобно вражеским армиям.

И все же миф о Флоренс Найтингейл — озаренной светом фигуре, шествующей по коридорам военного госпиталя в Крыму с лампой в руках, — имел под собой основание. Своим появлением она действительно вселяла в мужчин надежду, дарила утешение брошенным на произвол судьбы пациентам. Даже на родине, в Англии, многие семьи чувствовали себя немного спокойнее, зная, что за ранеными ухаживает именно она. Однако следует помнить: причиной, по которой Найтингейл — часто в одиночестве — совершала вечерний обход коридоров с лампой в руках, служил запрет персоналу входить в палаты после половины девятого, введенный ею из опасений, что медсестры поддадутся на легкомысленные уговоры солдат. Некоторых женщин, работавших под ее началом, едва ли можно назвать образцом добродетели: они ссорились между собой, напивались, флиртовали как с пациентами, так и со здоровыми солдатами и позволяли тем за собой ухаживать. Не считая схватки с грязью и военной бюрократией, борьба с пьянством была, пожалуй, самым трудным сражением, которое приходилось вести Найтингейл и ее соратницам во время Крымской войны.

По сравнению с союзниками-французами, а также русскими британцам плохо давалось планирование военных действий. Французское военное руководство совершенно иначе подходило к стратегии и логистике, оно было лучше оснащено всем, от лошадей и палаток до продовольствия и медикаментов. Женам солдат запрещалось сопровождать мужей, но в армию брали кантиньерок — активных и отважных женщин, обладавших деловой хваткой, которым всегда удавалось закупать и распределять лучшие продукты питания. Одетые в экзотические костюмы со шпорами и со шляпками на головах — некоторые носили фески с кисточками, они представляли собой завидное зрелище для англичан. Кроме того, французы привлекли большую группу французских сестер милосердия из монастырей в Константинополе и Смирне, которые ухаживали за больными и ранеными и обеспечивали их перевязочными материалами и медикаментами, то есть всем тем, чего не было у англичан. При российской армии существовала похожая община сестер милосердия, которая внесла огромный вклад в помощь больным и раненым во время войны.

Однако британская армия сама виновата в том, что упорно отказывалась нанимать женщин в качестве рабочей силы во время военной кампании. Командование действовало так же, как и при столкновении с проституцией в гарнизонах: не давало согласия, но и не запрещало. Солдатским женам создавали невыносимые условия, не позволявшие им при желании оставаться дома. Женщины, проделавшие долгий путь в Крым, находились там без содержания, их задачей было привлечь мужчин к службе и предотвратить дезертирство. Но, добравшись до места и