Женщины в бою - Анна Ларсдоттер Страница 26

С 1850-х годов медсестры участвовали в большинстве вооруженных конфликтов — часто в непосредственной близости от линии фронта, где они спасали жизни под градом снарядов. Профессиональные медсестры пришли на смену солдатским женам и необразованным санитарам, ранее ухаживавшим за больными и ранеными в полевых условиях и в гарнизонах. Рост компетентности в сфере медицинского ухода имел колоссальное значение для вооруженных сил — это уменьшило человеческие страдания и изменило способ ведения войн.

Крымская кампания 1853–1856 годов стала последней войной, в которой британских военных сопровождали жены. Хотя правила предусматривали отправку не более шести жен на сотню мужчин, в некоторых полках их было значительно больше. Их тайком проводили на борт, или же они появлялись на судне открыто, потому что командиры смотрели на это сквозь пальцы. Многие из них добирались до Галлипольского полуострова в Турции в таком тяжелом состоянии из-за желудочной, морской или другой болезни, что армия больше не хотела иметь с ними дела. Некоторых отправляли обратно в Скутари на берегу Босфора или в Варну, которая служила местом сбора англичан перед Крымской кампанией. Другим удавалось вопреки всему продолжить путь, ночуя под открытым небом в лохмотьях и без еды. В Скутари некоторые женщины влачили полулегальное существование в нечеловеческих условиях, постоянно пили арак и не могли выбраться из полнейшей нищеты. Их прозябание отражало запущенность британской армии, чьи провальные действия в Крыму военные историки обычно описывают как непрофессиональные и неудачные с точки зрения тактики и логистики. Медицинская помощь в войсках находилась на совершенно примитивном уровне. Это и предстояло исправить Флоренс Найтингейл.

Найтингейл родилась в 1820 году во Флоренции — городе, в честь которого ее назвали. В это время ее состоятельные родители совершали свадебное путешествие по Европе, которое растянулось на несколько лет. Старшая сестра Флоренс тоже родилась в Италии. Девочки росли в богатой семье с глубокими традициями — вскоре эти устои пойдут вразрез с профессиональными амбициями Найтингейл. В детстве у нее сложились особенно хорошие отношения с отцом. Уильям Эдвард Найтингейл понимал, что дочь одарена, и поощрял ее интерес к учебе. Он сам обучал ее латыни, греческому и математике, в которой девочка особенно преуспела. Впоследствии Найтингейл станет выдающимся статистиком.

Мать хотела для дочери обычной жизни и надеялась выдать ее замуж за представителя богатой и знатной семьи. Однако Флоренс рано решила, что посвятит себя чему-то более увлекательному, чем обязанности хозяйки и домашние хлопоты. Похоже, ее интерес к медицине развился постепенно — вероятно, в первую очередь из-за противостояния с матерью. И разумеется, из-за неприятия правил викторианского общества. Мать была глубоко потрясена, когда Флоренс отвергла предложение руки и сердца одного из богатейших наследников Англии.

Узнав об институте диаконис в немецком Кайзерсверте, Найтингейл поняла, что именно станет делом ее жизни. Там женщин обучали оказанию элементарной медицинской помощи, и основатели института, Фредрика и Теодор Флиднер, были полны решимости повысить статус сестринского дела, чтобы им могли заниматься и респектабельные женщины.

В то время лечение вне дома не вызывало доверия. Больницы существовали уже около ста лет (в Швеции первой была больница ордена Серафимов, основанная в 1752 году), но на деле их персонал по большей части не оказывал медицинскую помощь, а лишь менял еловый лапник на полу, опорожнял ночные горшки, проветривал помещения и разносил еду. Лечением занимались врачи-мужчины и студенты-медики. Алкоголь лился рекой как среди пациентов, так и среди персонала, а женщин по привычке принимали за проституток, независимо от того, являлись они таковыми или нет. Иными словами, работа в этих учреждениях ассоциировалась с отсутствием морали, пьянством и тем, что «порядочным» людям даже в голову не придет.

Хотя Найтингейл нравилась идея Флиднеров, она говорила, что за три месяца, проведенные в Кайзерсверте, так ничего и не узнала о лечебном деле. Зато узнала многое об организации медицинской помощи. Эти знания пригодились ей, когда осенью 1854 года по инициативе британского военного министра ее направили в Скутари. Задача, которая отпугнула бы и более опытных людей, заключалась в том, чтобы попытаться переломить катастрофическую ситуацию с оказанием медицинской помощи на войне, где британские солдаты мерли как мухи. Больных и раненых на полях сражений в Крыму отсылали в Скутари, что означало восьмидневный переход по Черному морю. В этом богом забытом месте их фактически бросали на произвол судьбы в переполненных бараках, где «не было простейшего оборудования, которое найдется в любой больнице для бедняков». Так писал военный корреспондент Уильям Рассел в статье, возмутившей британскую общественность. И далее там же: «Манера обращения с больными и ранеными достойна лишь дикарей Дагомеи[39]. <…> Измученные отставники, призванные оказывать неотложную помощь, совершенно бесполезны, и дело не только в отсутствии военных врачей, но и в том, что нет и помощников или медсестер, которые могли бы выполнять распоряжения врача или обеспечить уход за больными между его визитами».

Существует множество описаний военных действий на Черном море в 1853–1856 годах, а вот свидетельств трагедий и драм, разыгрывавшихся в казармах и медицинских учреждениях, единицы. Одно из них принадлежит Эллен Батлер, жене солдата из Портсмута, которая перемещалась с 95-м полком. В 1854 году Батлер находилась на борту переполненного госпитального судна у берегов Балаклавы. «Там я едва не ослепла от слез», — записала она вскоре после прибытия. Батлер было приказано ассистировать при ампутации ноги и держать руки пациента. Она зажала их железной хваткой, успокаивая не только пациента, но и себя. Услышав скрежет пилы, она потеряла сознание, а когда очнулась, хирург ее отругал. Нехватка перевязочных материалов была настолько велика, что Батлер приходилось рвать на бинты свои нижние юбки и делать компрессы из старых мешков из-под сухарей. Она сама делала хирургические нити, натирая упаковочные шнуры смесью животного жира и дегтя, что предохраняло их от гниения.

Для первой поездки в Крым Флоренс Найтингейл набрала тридцать восемь женщин-добровольцев. Многие из них были монахинями. Отбор велся строго, и, несмотря на обилие заявок, приняли лишь некоторых. Проделав долгий путь, женщины прибыли в военные госпитали в Скутари, где им пришлось разгребать груды ампутированных конечностей. До этого в Скутари не было медицинского персонала, только необученные санитары и несколько солдатских жен, которые помогали немногочисленным фельдшерам. Не было ничего — ни чистой воды, ни бинтов, ни таких элементарных вещей, как столовые приборы или тарелки. Есть приходилось руками. Больные лежали плотными рядами прямо на полу, между ними стояли ведра с нечистотами. Первоначально сырые и грязные помещения предназначались для размещения солдат, но те через несколько дней предпочли разбить лагерь