Под завесой страха - Самия Шарифф Страница 21

— Почему ты плачешь? — спросил он. — Ведь ты уезжаешь в страну, где родилась. У тебя есть муж, который будет о тебе заботиться. Каждое лето я буду оплачивать билет на самолет, чтобы ты могла навестить нас. Давай же, будь взрослой и перестань плакать! Будь супругой, достойной своего мужа и своего отца. Всегда соблюдай правила нашей веры и никогда не позволяй французской культуре повлиять на тебя и отдалить от своих религиозных традиций. Впрочем, теперь за этим будет следить твой муж. В качестве свадебного подарка я купил вам красивый дом, чтобы вам не пришлось страдать от парижского жилищного кризиса. Дом я полностью обставил, сами увидите. Ну же, покажи мне свою радость!

Я улыбнулась отцу: на этот раз он спокойно говорит со мной и сделал подарок, рассчитывая доставить мне удовольствие. От этого я и правда была счастлива. Но отец даже не догадывался, что у меня на сердце, и особенно — какой страх я испытываю при одной мысли, что во Франции останусь наедине с Абделем.

Я знала: мой муж прекрасно понимает, что я в его полной власти. Отныне Абдель главенствует надо мной и может делать со мной все, что захочет. У меня было сразу несколько причин испытывать страх, думая о своем будущем во Франции.

Мужчины принялись говорить о делах, я же в это время наблюдала за ними. Еще совсем недавно моя жизнь полностью зависела от отца, теперь же его сменил мой супруг. Как же, должно быть, радовался отец, избавившись от ответственности, которая всегда его тяготила…

Когда мы прибыли в аэропорт, Абдель и отец отошли в сторонку. Когда они повернулись ко мне спинами, я заметила, как отец сунул моему мужу пачку купюр, и тот спрятал их с довольным видом. Затем Абдель сделал мне знак следовать за ними. Они вдвоем шли передо мной с чемоданами, я же — вдалеке позади них, как ребенок за родителями. Мне казалось, что они могут меня забыть.

Перед таможенным контролем Абдель попрощался с моим отцом. Когда же я захотела поцеловать отца, тот, как обычно, помешал мне, ограничившись тем, что слегка похлопал меня по плечу, напомнив, чтобы я заботилась о себе, но особенно заботилась о своем муже.

— Надеюсь, твоему мужу никогда не придется на тебя жаловаться, — добавил он. — Если у вас что-то пойдет не так, вы оба достаточно взрослые, чтобы самостоятельно все уладить. Иди и будь достойна своего отца!

Абдель велел мне поторапливаться; судя по всему, ему хотелось поскорее покинуть Алжир. Мой отец оплатил билеты в первом классе.

— Оставь мне место у иллюминатора, — приказал муж.

Устроившись в кресле, он сделал мне знак сесть рядом. Чем больше проходило времени, тем сильнее я страшилась нашего прибытия в Париж.

— Готова ли ты к сегодняшнему вечеру? — спросил Абдель.

— К вечеру? Что ты хочешь этим сказать?

— Вот что: я хочу провести прекрасный вечер, занимаясь с тобой сексом.

Не зная, что ответить, я промолчала. Он был недоволен.

— Уж не фригидна ли ты?

— Я не знаю, что означает слово «фригидна», и хотела бы, чтобы ты мне это объяснил.

— «Фригидная» — это шлюха, которая прикидывается святой! Как ты! Готов спорить, что ты привыкла наслаждаться с другими мужчинами, а со мной вся из себя недотрога. Мне не терпится поскорее оказаться дома и преподать тебе хороший урок!

Я знала, что могу ждать от мужа самого худшего, но тогда мне еще было не известно, до какой степени гнусным он может быть.

Глава V. Наше «любовное гнездышко»

После двухчасового полета самолет приземлился в Париже. За короткое время мое представление об этом городе кардинально изменилось. Теперь Париж означал для меня неизвестность и неуверенность, которые мне предстоит испытать в качестве замужней женщины.

Люди, которых я видела в аэропорту, казались счастливыми. Многие из них улыбались, суетились, болтали с соседями. Они шли бодро и, судя по виду, были довольны, что прибыли в место назначения. Я же чувствовала себя исключенной из этого мира и брошенной в новую жизнь, откуда уже хотела сбежать.

Абдель велел мне держаться рядом, пока мы будем забирать наш багаж. Внезапно он обернулся и принялся трясти меня за плечо, явно чем-то рассерженный. Я захотела узнать, почему он так поступает; ответ вызвал у меня глубочайшее удивление.

— Думаешь, я не видел твоего кино! — возмущенно воскликнул он. — Я заметил, как на тебя смотрит тот мужчина с коричневым чемоданчиком. Ты ведь этого и хотела, не так ли?

— О ком ты говоришь? — не поняла я.

Не особенно поверив моему неведению, он бросил на меня яростный взгляд.

— Ну, хорошее начало! Если ты думаешь, что я проведу жизнь, наблюдая, как Шарифф меняет возлюбленных, будто перчатки, то ошибаешься. Предупреждаю: если однажды я узнаю, что ты меня обманываешь, я зарежу тебя и очищусь твоей кровью.

Ну вот… Еще один угрожает меня зарезать: сначала это был мой отец, затем мать и вот теперь муж!

Согласно вероучениям фундаменталистов, чтобы тебя приняли в рай, надо быть чистым. Очиститься же можно, омыв себя кровью того, кого сочли грязным. Мало того что муж угрожал мне смертью, он еще и считал меня грязной!

* * *

В такси, до самого нашего нового дома, Абдель продолжал, не говоря ни слова, презрительно сверлить меня глазами. Я же предпочла смотреть в окно, открывая для себя новую среду обитания, с небоскребами и напряженным дорожным движением. Это было моим способом отсрочить прибытие.

Мне было очень любопытно увидеть дом, купленный моим отцом. Некоторое время я уделила его осмотру; этот трехэтажный особняк показался мне просто огромным. Снаружи он был окружен цветами и кустами роз самых разных расцветок. Я с удовольствием обнаружила абрикосовое и вишневое деревья, причем ветки вишни были еще полны ягод. Как это было великолепно! На короткое мгновение я почувствовала себя счастливой. Однако Абдель счел нужным грубо вернуть меня к действительности.

— Ну что, папина дочка, довольна? — пренебрежительно заметил он. — Пришелся ли дом по вкусу фифочке? Не знаю, почему твой отец купил нам такой большой дом. Уж не думает ли он, что мы наплодим кучу детей? Готов поспорить, что ты не только фригидна, но еще и бесплодна!

— Я никогда не была папиной дочкой, как, впрочем, и маминой!

— Идем осматривать дворец. Сможет ли он удовлетворить госпожу принцессу? — В его голосе пробивались нотки похоти.

Мы занесли внутрь чемоданы. Дом был