Под завесой страха - Самия Шарифф

Самия Шарифф

Под завесой страха

Samia Shariff

Voile de la peur

Перевела с французского Злата Линник

Художник Ирина Бабушкина

Дизайнер обложки Александр Андрейчук

Настоящее издание выходит при содействии SAS Lester Literary Agency & Associates

Эта книга является автобиографической. Однако в целях конфиденциальности большинство из упомянутых в ней имен, а также некоторые подробности, которые позволили бы опознать описанных лиц, были изменены.

© Les éditions JCL, 2007

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО «Издательство Аркадия», 2021

© Shutterstock

* * *

Посвящается моим детям

Посвящается всем женщинам, которые пребывают в молчании, мечтая когда-нибудь из него выбраться

Правосудие — это право самого слабого.

Жозеф Жубер

Глава I. Детство

Сколько себя помню, я постоянно слышала, как мать к месту и не к месту повторяла:

— Чем я прогневала Всевышнего, что он наказал меня дочерью?

Эти слова давно стали ее излюбленной жалобой. Слышать их было больно. Я родилась девочкой, но не выбирала этого и ничего не могла изменить. Сегодня же злобное материнское сетование кажется мне всего лишь далеким шепотом, и я рада, что освободилась от его разрушительной власти.

Да, мне суждено было быть ребенком женского пола в семье мусульман, к тому же алжирцев; это определило мою судьбу с первых же мгновений жизни. Потребовалось много времени и сил, чтобы доказать, что я — личность, и отстоять свою свободу. Но теперь я горжусь той женщиной, которой стала!

* * *

В самом нежном возрасте я уже знала, что быть девочкой нежелательно, но причина этого оставалась мне неизвестной. Когда мне было около пяти лет, я попыталась это выяснить.

— Мама, почему ты меня не любишь?

— Ты еще осмеливаешься спрашивать! — Она бросила на меня презрительный взгляд. — Будто не знаешь, что матери предпочитают сыновей дочерям.

Мать пребывала в полной уверенности, что говорит нечто очевидное. Она велела мне сесть рядом, что бывало крайне редко: судя по всему, я должна была выслушать что-то очень важное.

— Видишь ли, Самия, матери не хотят иметь дочерей, потому что те приносят семье лишь бесчестье и стыд. Родители должны кормить их и следить, чтобы девочки вели себя достойно, до того дня, когда эту заботу возьмут на себя мужья. Дочери — постоянный источник забот.

Я была заинтригована той важностью, которую, по ее словам, все матери мира придают слову «бесчестье».

— А что такое бесчестье, мама?

— Тсс, не говори о плохом! В твоем возрасте нечего забивать себе этим голову; все, что от тебя требуется, — это слушать мать и вести себя как подобает. Придет время, и я тебе все объясню. А пока до самого дня своей свадьбы будь хорошей девочкой!

— Моей свадьбы? Но я не хочу выходить замуж, мама! Я не хочу покидать вас. Мне надо вырасти и заботиться о тебе и папе, когда вы станете старыми.

— Нет, это невозможно. У нас уже есть четверо сыновей, а если Всевышнему будет угодно, родятся еще, — они и возьмут на себя заботу о нас. Ты — девочка, и поэтому твоим долгом станет заботиться о муже.

В мусульманских странах — что особенно заметно на примере моей семьи — появление на свет сына является благословением, а вот рождение дочери — наоборот, проклятием. Мусульманка не знает, что такое самостоятельность. Всю жизнь за нее отвечает мужчина. Сначала она зависит от своего отца, затем от мужа. А значит, для своих родителей она всего лишь обуза. Эта точка зрения передается из поколения в поколение, и в конце концов маленькая мусульманка сама начинает воспринимать себя как божье наказание. Итак, я была проклятием семьи, а по возрасту занимала место ровно посредине — между двумя старшими и двумя младшими братьями.

* * *

Мои родители были эмигрантами из Алжира, перебравшимися во Францию в конце пятидесятых годов двадцатого века. Они обосновались в достаточно благополучном пригороде Парижа, где я появилась на свет и провела первые годы жизни. Мой отец — богатый фабрикант — сделал себе состояние на производстве тканей; также в сферу его деловых интересов входил ресторанный бизнес.

У меня имелась единственная подруга. Амина, как и я, дочь алжирских эмигрантов, но из бедной семьи. Ее отец работал уборщиком. Моя мать приходила в ужас оттого что я хожу к этой девочке, так как считала их семью недостойной нашего общественного положения. Уже в шестилетием возрасте я считала, что Амине повезло в жизни больше, чем мне: несмотря на бедность, родители окружали ее любовью и вниманием.

Однажды во время игры в куклы Амина затеяла бурный спор о значимости наших имен.

— Мое имя намного красивее твоего! — воскликнула она.

— Нет, мое красивее! — тотчас возразила я.

На самом деле свое имя я не любила: оно казалось мне старомодным и тяжеловесным. Но признаваться в этом я поостереглась, так как не хотела уступать победу.

— Мое красивее. Мама выбрала его потому, что так зовут ее лучшую подругу, которая живет в Тунисе. Мама хотела, чтобы я стала такой же красивой и умной, как та тетенька. Так и случилось, мама мне сама об этом сказала, — с торжествующим видом продолжила Амина.

— Мое имя тоже выбрала мама, потому что хотела мне того же самого, — заявила я, не сомневаясь, что говорю достаточно убедительно.

Почему меня так назвали, я выдумала, чтобы не отстать от подруги. Амина сказала мне правду, в этом я не сомневалась. А вот мне требовалось узнать о происхождении своего имени побольше.

Горя желанием, я поспешила к матери.

— Мама, расскажи мне, пожалуйста, как я родилась…

— Нечего тут рассказывать, — угрюмо ответила она. — Это был самый худший день в моей жизни.

Мое сердце дрогнуло от сострадания.

— Я знаю, мама, что из-за меня тебе было очень больно!

Мать нахмурилась, ее взгляд сделался напряженным.

— Больно? Да, очень, но особенно болела душа. В тот день сопровождать меня в родильный дом пришлось соседке: твой отец покупал новое заведение. Когда врач объявил, что родилась дочь, я почувствовала, будто небо падает мне на голову. Я представляла себе, как будет разочарован твой отец, и очень боялась испортить ему радость. Вот почему я