Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс Страница 21

Однажды вместе с нашим лейтенантом меня назначили в ночной караул в Питерсберге[82]. Я стоял на часах, держа мушкет в руке и опираясь прикладом о землю. Когда я по неосторожности протащил мушкет по гравию, он неожиданно выстрелил и вызвал переполох во всем гарнизоне. В результате этого происшествия лейтенант был вынужден послать сержанта с объяснением к начальству Синт-Питера. На следующий день меня вызвали к губернатору, и я явился к нему очень испуганный, ибо солдаты предупредили, что мне повезет, если меня только прогонят сквозь строй. Но, к моей великой радости, дело кончилось выговором. Также мне было сказано, что, если бы простой солдат совершил подобное, его бы сурово наказали. Этот выговор заставил меня быть более осторожным в карауле. В ту зиму меня произвели в сержанты. На военной службе в Пруссии, прежде чем стать офицером, принято пройти через все низшие чины. Этим производством я поднялся сразу на две ступеньки относительно обычного порядка. В апреле 1707 года прусский принц крови[83] приехал к нам и провел полковой смотр. Когда я, проходя мимо него, ответил на свое имя, прочитанное по списку личного состава, принц узнал меня и стал пенять подполковнику за то, что тот сделал ребенка первым сержантом в своей части. Но подполковник доложил ему, что я очень хорошо выполняю свои обязанности и усердно изучаю военное искусство. Принц, как мне показалось, был вполне удовлетворен его ответом.

В мае наш полк выступил из Маастрихта и присоединился к армии в Милдерте[84]. Мы дошли до Женапа[85] с намерением атаковать врага. Десятого ночью, переправившись через реку Дейле у Флориваля[86], мы двинулись дальше и шли до утра. С рассветом мы достигли Ваверен[87], но оказалось, что противник отступил, и тогда мы вернулись в Женап. В ходе всей кампании французы только то и делали, что очень осмотрительно отступали, из-за чего нам никак не удавалось вынудить их вступить в сражение, а постоянные марши и контрмарши изматывали наши войска без всякой пользы делу. К зиме армия пришла в Аше[88], где мы разделились и разошлись по квартирам. Принц Оранский[89] был тогда объявлен генералом голландской армии, хотя ему было не больше двадцати одного года. Наш полк отправился в Юи[90] на зимние квартиры, где губернатором был шведский генерал Оксеншерна[91]. Этот город расположен по обоим берегам реки Маас, и фортификации здесь весьма посредственные, однако все же имеются укрепления в виде крепости и трех фортов, воздвигнутых на возвышенностях, и это защищает город. Однажды я стоял в карауле с голландским лейтенантом, человеком очень простым, не умевшим ни читать, ни писать, но его произвели в лейтенанты из сержантов за исключительное личное мужество и доблестную стойкость. Французы осадили город и все его фортификации и атаковали одну башню, где стоял этот сержант с двадцатью солдатами. Они мужественно держались, отражая все атаки противника, пока на следующий год город не был освобожден, чему этот сержант немало поспособствовал.

Случилось так, что я с компанией сослуживцев проходил мимо монастыря, и мы увидели, как оттуда бежит какая-то женщина, преследуемая несколькими людьми. Мы двинулись ей навстречу. Узнав, что мы из гарнизона Юи, женщина чрезвычайно обрадовалась и, отчасти избавившись от страха, рассказала нам, что она из Намюра, где обручилась с французским офицером без согласия родителей, которые, когда офицер попросил ее руки, заперли ее в монастырь. Оттуда она только что сбежала, перебравшись через садовую ограду с помощью приставной лестницы, и теперь собирается идти в Льеж, где у нее имеются родственники, которые защитят ее и помогут. Исход этой истории оправдал затраченные усилия, ибо, когда она добралась до Льежа, друзья обеспечили ее возлюбленному паспорт, и она получила мужа по собственному выбору.

В мае 1708 года мы вышли маршем из Юи на соединение с армией и прибыли в Андерлехт 23-го числа, когда началось формирование войск Пруссии, Ганновера и Голландии. 26-го мы прибыли в Беллинген[92], где соединились с английскими и прочими войсками. Армия состояла из 180 эскадронов и 112 батальонов. Французская армия под командованием герцога Вандома[93] была сформирована при Сен-Гилене и состояла из 197 эскадронов и 124 батальонов. Два принца крови, герцоги Бургундский[94] и Беррийский[95], тоже присоединились к их армии. К нам же в Беллингене присоединились курфюрст Ганноверский (ныне его величество король Англии)[96] и принц Евгений[97], чьи войска пришли из Мозеля в Маастрихт и вскоре соединились с нашими.

Французы начали кампанию неожиданным взятием Гента и Брюгге[98]. Они неудачно атаковали Дамме[99], однако ж заняли форт Пассендаль[100] между Брюгге и Остенде, а 9 июля осадили Ауденарде[101]. Впрочем, при приближении наших сил французы сняли осаду и отошли за Шельду. Мы преследовали их и вынудили к сражению 11-го числа. К тому времени, как мы выстроились для битвы, было уже шесть часов пополудни. Принц Евгений командовал правым флангом, а герцог Мальборо левым. После очень мощной и умело проведенной атаки французы были разбиты и под покровом ночи бежали, благодаря чему их миновала участь быть изрубленными в куски. На следующий день на поле сражения были найдены убитыми 4000 солдат неприятеля. 7000 были взяты в плен, кроме того, 535 офицеров (включая генералов), захвачено 34 штандарта, 25 знамен, пять пар литавр, но ни одной пушки, потому что артиллерию не использовала ни одна из сторон. С нашей стороны потери составили 2972 убитыми и ранеными.

После битвы французы отошли за канал между Гентом и Брюгге, и граф Лоттум[102], прусский генерал, был отправлен со значительными силами, чтобы атаковать их части в городе Ипр, который мы взяли и сровняли с землей, почти не встретив сопротивления. Затем наша армия начала осаждать Лилль, который позже был уже по всей форме осажден принцем Евгением под прикрытием сил герцога Мальборо. Осада, длившаяся чрезвычайно долго и стоившая столь многих жизней, сопровождалась разнообразными событиями[103].

В это время случилось примечательное происшествие с принцем Евгением. Его высочество получил письмо от неизвестного корреспондента. Открыв конверт, он обнаружил засаленную бумагу, которую, к счастью, сразу же уронил на пол. Его адъютант поднял листок, понюхал его и в тот же час почувствовал такую