Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин Страница 178

В связи с антиамериканской кампанией увеличились случаи нападения на американские отряды и отдельных солдат и матросов. Эти нападения были спровоцированы коммунистами и их московскими наставниками и шли под лозунгом «Прочь руки от Китая», хотя этот лозунг скорее относился к последним, чем к группам американских солдат и матросов, искавших легких авантюр в кабаках и барах Шанхая и других китайских портовых городов.

Обычно нападения на солдат и матросов начинались после того, как рикши, получив щедрую плату, требовали от них еще больше денег. В Китае хорошо было известно, что если иностранец, не знавший порядков, платил рикше один доллар, то рикша немедленно требовал больше. Нужно было забрать доллар и дать ему десять центов, действительную стоимость проезда, и тогда он благодарил и убирался восвояси. В послевоенный, искусственно обостренный период даже рикши, обычно лучше зарабатывавшие на иностранцах, чем на китайцах, были настроены против американцев. Недоразумения с рикшами вызывали возбужденное участие толпы, среди которой всегда находились зачинщики скандала. В толпе раздавались крики «тайтай» («бей их, бей»). Китайская полиция обычно оставалась в стороне, боясь оказать помощь американцам, чтобы не обрушить на себя ярость толпы.

Как в отношении массовых демонстраций, так и в отношении отдельных нападений на американцев центральное правительство было не в состоянии сделать что-либо. Американские власти делали все, что в их силах, чтобы затушевать отдельные антиамериканские выступления и не придавать им никакого значения. Совершенно иначе поступали советские власти. Они всеми способами, вплоть до грубых подтасовок и фальсификаций, раздували все, что относилось к антиамериканским выступлениям, стремясь придать им характер неприязненных чувств и враждебности, которых на самом деле не было у китайского народа.

Так, например, за три месяца до массовых антиамериканских демонстраций в Китае происходили такие же массовые антисоветские демонстрации. У демонстрантов были плакаты с требованием освободить Маньчжурию от советских войск. Эти демонстрации были сняты советскими кинооператорами. Снимки затем были «отредактированы», с них исчезли антисоветские плакаты, появились антиамериканские, и в таком виде они предстали в печати как свидетельства антиамериканского движения в Китае.

В период этих массовых демонстраций в Москву был отозван генерал Рощин. Вначале его отзыв объясняли недовольством его деятельностью в связи с недостаточным развитием антиамериканской кампании. На самом же деле он был вызван для подготовки к посту советского посла в Нанкине.

Весной 1948 года Рощин вновь появился в Китае, на этот раз в качестве посла. Прежний посол, А.А. Петров, был смещен за мягкость и нерешительность в отношении центрального правительства, особенно в таких делах, как введение особого, привилегированного для Советского Союза положения в Порт-Артуре и Дальнем, поддержка коммунистических отрядов, укрепление советского влияния в Маньчжурии. Со своей стороны Петров опасался, что раскрытие внутренней связи советского правительства с китайскими коммунистами повредит международному положению Советского Союза, настроит против него мировое общественное мнение и умалит его престиж в Организации Объединенных Наций.

С занятием поста московского посла в Нанкине Рощин провел большие изменения в составе посольства и консульств. К этому времени политика советского правительства в отношении Китая определилась полностью. Не оставалось особых сомнений в том, что в Гражданской войне Китая победителями окажутся коммунисты. Оставалось только дождаться заключительного акта. В этом отношении назначение Рощина явилось поворотным камнем. Одной из его задач было улучшение (нужное Москве только на поверхности) взаимоотношений с центральным правительством Китая и направление его против «прояпонской» политики Соединенных Штатов, которая-де «стремилась к укреплению в Азии не Китая, а его врага Японии».

Главной же задачей нового советского посла в Нанкине было ускорение процесса советизации Китая, что имело прямое и непосредственное отношение к судьбе российской дальневосточной эмиграции.

Советская пропаганда

Хотя Москва не поддерживала сношений с Нанкином, столицей марионеточного режима Ван Цзинвэя, она чувствовала себя свободной в ведении на его территории почти не ограниченной ничем советской пропаганды. Этому в значительной степени способствовали японские оккупационные власти, настоящие хозяева положения, которые вели себя с крайней осторожностью в отношении Советского Союза, не желая никаких с ним осложнений, чтобы не поколебать и без того шаткое положение советского нейтралитета. Со своей стороны и советское правительство платило им тем же, стараясь не затронуть их и проявляя сугубую осторожность в выборе пропагандистских мишеней. Недостатка в последних не было: гоминьдановские вожди, военачальники, дальневосточные эмигранты, их вожди, политические и общественные деятели, западные союзники антигитлеровской коалиции – все они в той или иной степени делили внимание советской пропаганды.

Только позже, к концу 1944 года, Япония решила сократить советскую пропаганду, заставив нанкинское правительство запретить ее деятельность в радиопередачах и печати на всех иностранных языках, за исключением русского.

После окончания семидневной советско-японской войны советская пропаганда, заглохнувшая на это время, возобновила с новым рвением свою деятельность. Советский Союз стал теперь военным союзником Китая, победителем Японии, врага китайского народа, его другом и защитником. Это положение не изменило сущности и устремленности советской пропаганды. Наоборот, она стала еще более напористой, расширив намного свою деятельность. Освобожденная от необходимости считаться с кем-либо (как это было с Японией) и подчиняться требованиям цензуры со стороны центрального правительства Китая, советская пропаганда быстро перешла границы сдержанности и пристойности. Еще больше увеличилось число объектов ее нападений, еще более резким и враждебным стал ее характер.

Центром советской пропаганды и другой враждебной деятельности стал Шанхай. Еще во время войны, в период японской оккупации, издательские фирмы Шанхая, попавшие в советские руки, выпускали множество изданий на русском, китайском и английском языках. Советская радиостанция «Голос Родины» передавала программы пропагандистского характера кроме этих языков и по-немецки.

Общей пропагандистской деятельностью ведало Телеграфное агентство Советского Союза. ТАСС разделялся на два отдела: информационный и пропагандистский. Первый отдел выпускал ежедневно для местной печати бюллетень на русском, английском и китайском языках. Этот отдел был официальной стороной ТАСС, его лицом. Пропагандистский отдел был поставлен шире, самостоятельнее и более скрытным образом. В его ведении находились радио «Голос Родины», кинематографическая секция, отделение Госиздата, несколько книжных магазинов и библиотек, секция пропаганды среди иностранных армий и флотов, Славянский союз при Ассоциации советских граждан, составленный из различных славянских народностей, отдел, имевший название «Друзья Советского Союза», «свободные кружки» немцев, австралийцев, венгров, скандинавов и т. д., Общество китайско-советской культуры, отделы китайских рабочих профсоюзов и т. д.

В последние годы Тихоокеанской войны во