Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке - Пётр Петрович Балакшин Страница 177

В Шанхае находились большие отделы Торгпредства, Экспорт-хлеба, Интуриста, Московского народного банка, советской кинопромышленности (Прокат советских фильмов) и т. и. Эти учреждения обслуживались большими штатами служащих, из которых немало было сотрудников НКВД/КГБ, как, например, В.Д. Размадзе, ведавший, для видимости, отделом по закупке чая в Торгпредстве, в действительности же являвшийся специалистом по устройству демонстраций и уличных боев; М.В. Михеев, один из управляющих Московского народного банка, в действительности шанхайский резидент НКВД/КГБ, и другие.

Советская военная миссия

Вскоре после окончания Тихоокеанской войны в Шанхай из Чунцина прибыла советская военная миссия в составе помощника военного атташе полковника П.П. Воронина, полковника С.П. Андреева и капитана М.В. Медведева. Прибытие в Шанхай советской военной миссии до прибытия в Китай полного состава дипломатических представителей связывалось с озабоченностью советского правительства в отношении военного и политического положения в Китае, роли в нем американских вооруженных сил и неуверенностью Москвы в исходе уже начавшейся борьбы между китайскими коммунистическими властями и центральным правительством. Пребывание советской военной миссии в Шанхае объяснялось также тем, что в нем находился штаб американского армейского командования и Военно-морского флота. Советское правительство было заинтересовано в сведениях о подготовке и размере американской помощи центральному правительству.

Через два месяца после прибытия первой группы офицеров в Шанхай из Северного Китая прибыл полковник М. Горев, старший помощник генерала Н.В. Рощина, главы советской военной миссии в Китае. Полковник Горев возглавил шанхайский отдел миссии, где его деятельность вместе с майором Константиновым была направлена на работу среди американских вооруженных сил.

В.Н. Константинов официально занимал пост главы шанхайского отдела Интуриста, в действительности же ведал военной разведкой в Шанхае.

В апреле 1946 года в Шанхай прибыл генерал-майор Н.В. Рощин со своим помощником, полковником А.И. Орищенко, и адъютантом старшим лейтенантом А.Г. Путилиным. По пути в Шанхай Рощин посетил Нанкин, куда в то время переводилась столица из Чунцина. В Нанкине Рощин учредил отдел аппарата военного атташе с подотделом в Шанхае, основав себе резиденции в этих двух городах.

Незадолго до этого на Киангванском аэродроме в Шанхае был арестован некто Джозеф Плот, при котором были обнаружены секретные документы, выкраденные им из отделов Военно-морского флота США. Арест Плота раскрыл успешно начатую деятельность советской военной разведки, после чего ей пришлось сменить некоторых агентов[326].

Сотрудники советской военной миссии усиленно действовали среди русской колонии Шанхая, одинаково среди эмигрантов и новоявленных советских граждан. Они устраивали приемы, на которые приглашали известных в эмиграции лиц, щеголяя на этих приемах и других выступлениях своей формой, близко напоминавшей форму старой российской императорской армии. Попутно с этим насаждались агенты в транспортных отделениях, пароходных компаниях, на железнодорожных, телефонных и телеграфных станциях для сбора информации относительно передвижения китайских и американских войск на территории Китая, состояния военного снаряжения, местонахождения военных складов, артиллерийских, автомобильных парков, авиационных баз и т. п.

Антиамериканские выступления

Все советские учреждения, включая военную миссию, ТАСС и т. п., сосредоточили свою деятельность на создании в Китае антиамериканских настроений. Этот период совпал с периодом пребывания в Китае чрезвычайного посла генерала Маршалла и затем с назначением доктора Стюарта американским послом.

Вскоре после окончания войны в одной из английских газет Шанхая появилось интервью с Чень Лифу, одним из министров центрального правительства, в котором был изложен взгляд правительственной партии (Гоминьдана) на взаимоотношения Китая с Советским Союзом. Вследствие важности вопроса интервью получило широкую огласку, но было «замолчано» в советской печати. Советское правительство этим фактом как бы хотело подчеркнуть, что оно совершенно не заинтересовано во внутренних делах Китая.

Советские власти должны были признать, что это интервью явилось поворотным камнем в политике националистического Китая. Вскоре после него последовало сообщение генерала Маршалла и посла Стюарта о том, что переговоры центрального правительства с китайскими коммунистами зашли в тупик. Советским властям оставалось свести воедино интервью китайского министра и заявления американских представителей Вашингтона и сделать вывод, что как интервью, так и эти заявления являются выражением воли китайско-американских реакционных кругов не только не допустить возможности сговора Гоминьдана с яньаньскими коммунистами, но и уничтожить в самом зародыше стремление последних установить свое влияние в Китае.

Из этого вывода советским властям легко было сделать и следующий, не менее произвольный вывод, что интервью министра и заявление Маршалла и Стюарта явилось заранее рассчитанным и хорошо согласованным действием, чтобы оказать давление на американское общественное мнение и убедить его в том, что только путем вооруженного вмешательства американской армии можно добиться объединения Китая, что в представлении Москвы и Яньаня было синонимом уничтожения Китайской компартии.

Советская пропагандистская машина получила задание говорить на всевозможные лады, что «американские правящие круги» готовят захват Маньчжурии для превращения ее в арену войны с китайскими коммунистами и с Советским Союзом, «покровителем угнетенных народов». С другой стороны, присутствие советских войск в Маньчжурии, после освобождения ее от японского владычества, объяснялось стремлением сохранить этот край для передачи его китайскому народу. Советской пропагандистской машине оставалось еще доказать, что американские власти стремятся раздуть в Китае гражданскую войну и готовы использовать американские военные силы, находящиеся на территории и в водах Китая.

В антиамериканскую кампанию, кроме советских учреждений официального и неофициального характера, были втянуты различные китайские и иностранные организации и учреждения. Одной из них была Китайская демократическая лига, организация прокоммунистического толка, многие члены которой состояли в Китайско-советской ассоциации культурных взаимоотношений. Лига располагала большими средствами, частью собранными среди своих членов, частью пожертвованными богатыми китайцами в расчете на страховку и покровительство, если политическое положение изменится к худшему; частью отпущенными через ТАСС советским правительством.

В связи с развитием антиамериканской кампании в Шанхай из Владивостока был направлен Знаменский, член китайского отдела Профинтерна (профессионального трудового союза), занимавшего функции Коминтерна. Прибытие Знаменского было особо засекречено, его имя не числилось в списках пассажиров парохода «Смольный», он сошел с него не в Шанхае, а в Вузунге, а затем был доставлен в город. Знаменский, считавшийся экспертом своего дела, прибыл для подрывной деятельности и усиления антиамериканской кампании среди китайских рабочих.

Летом 1946 года китайские студенческие организации и коммунистическая организация, известная под названием «Движение за мир», провели в ряде китайских городов грандиозные антиамериканские демонстрации, требуя немедленного вывода американских и других иностранных вооруженных сил из Китая. Эти демонстрации были проведены под руководством пропагандистов и агитаторов из Китайской демократической лиги, Китайско-советской ассоциации культурных взаимоотношений и других коммунистических организаций. В Шанхае общее руководство демонстрациями находилось в руках Размадзе, Михеева, Знаменского и других советских агентов.

За несколько недель до массовых демонстраций ТАСС и другие советские учреждения получили из