Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант Страница 16

Эта безжалостная схема ценообразования была реализована в виде скидок.

Нефтеперерабатывающие предприятия и железные дороги страдали от одной и той же проблемы. По сути, обе отрасли принадлежали к числу товарно-сырьевых. Один баррель кливлендской сырой нефти ничем не отличался от другого, как и его доставка с пенсильванских месторождений в Нью-Йорк по железной дороге. По качеству никаких различий не было — собственно, к этому и сводится определение классического товарно-сырьевого продукта{25}. Различия могли быть лишь в цене. Рокфеллер и железнодорожные магнаты осознали, что могут решить эту проблему к взаимной выгоде.

И нефтеперерабатывающие заводы, и железнодорожная система несли убытки от избыточных мощностей и ценовых войн. Решить эту проблему можно было с помощью сговора.

В 1872 г. Том Скотт, глава компании Pennsylvania Railroad, пригласил к себе конкурентов из New York Central и Erie Railroad. Вместе они заключили эксклюзивную секретную сделку с компанией Standard Oil.

Каждая из четырех фирм стала акционером South Improvement Company (SIC), по своей сути картеля. Сразу же после окончания Войны Севера и Юга федеральное правительство вполне сознательно разрешило создавать организации такого типа, чтобы облегчить послевоенное восстановление. Акционеры заранее условились о том, какое количество нефти и в каких соотношениях перевозить по железнодорожным сетям. Это прекратило ценовую конкуренцию между тремя железнодорожными компаниями.

Standard Oil, единственная владелица нефтеперерабатывающих предприятий во всей схеме, официально подрядилась отправлять на перевозку большие объемы нефти и нефтепродуктов. Благодаря этой гарантированной загрузке железные дороги теперь могли упрощать свои операции, отправляя составы лишь из цистерн, а не из разнородных грузовых вагонов, цистерн и платформ. Это позволяло железнодорожным компаниям иметь еще более высокую прибыль.

В ответ Standard Oil получала от железнодорожных компаний серьезные скидки — теперь она имела возможность платить за транспортировку своего товара вдвое меньше, чем нефтеперерабатывающие предприятия других фирм. В товарно-сырьевом бизнесе, где соперничество идет в области цен, а не качества, такое колоссальное преимущество по части затрат позволило компании Standard Oil раздавить конкурентов. А поскольку теперь ей принадлежали транспортные обязательства касательно вообще всей нефти, перевозимой по этим железным дорогам, Рокфеллер мог перепродавать эту избыточную возможность транспортировки другим нефтеперерабатывающим заводам, но уже по полной стоимости, сознавая, что ему-то предоставят скидку и он заработает на разнице. Получалось, что Standard Oil наживалась даже на той продукции, которая выпускается другими предприятиями.

Схема была жестокая: блестящая переговорная тактика при сомнительной этике. Биографы и пресса окрестили результаты этого перехвата конкурентного преимущества «Кливлендская резня». Standard Oil поглотила или вытеснила из бизнеса все другие нефтеперерабатывающие предприятия Кливленда. Ида Тарбелл, враждебно настроенная биограф Рокфеллера, награжденная за журналистское расследование деятельности Standard Oil в последующие годы, именовала схему с South Improvement Company «первородным грехом» Рокфеллера и Standard Oil.

Рокфеллер выставлял каждому из конкурировавших с ним нефтезаводов Кливленда ультиматум — присоединяйтесь к нам, иначе вас ждет гибель. Он не постеснялся сказать то же самое даже своему младшему брату Фрэнку, владельцу небольшого нефтеперерабатывающего предприятия в том же Кливленде: «У нас партнерство с железными дорогами. Мы собираемся скупить все нефтезаводы Кливленда. Но мы дадим всем шанс войти в эту сделку. И тебе тоже даем шанс. Те, кто откажется, будут раздавлены»[32].

Выступая в защиту своих деловых методов, Рокфеллер говорил: «Я верю, что умение зарабатывать деньги — дар Господа точно так же, как склонность к искусству, музыке, литературе, как талант врача, медсестры…»[33] Он верил (или хотел, чтобы другие поверили), что спас нефтяную отрасль, что другие меньше, чем он, годятся для того, чтобы ее выстроить.

* * *

На протяжении 1870–1880-х гг. Standard Oil активно вкладывалась в строительство нефтепроводов, соединявших скважины с нефтеперерабатывающими заводами. Колоссальные прибыли позволили компании инвестировать капитал, чтобы оставаться на шаг впереди конкурентов. Standard Oil создала нефтепроводную сеть, соединившую Филадельфию, Балтимор, Буффало, Питтсбург и Кливленд с нефтяными месторождениями Пенсильвании. Связали даже Байонну, штат Нью-Джерси, с нефтезаводом на Лонг-Айленде — с помощью трубы, которую провели под Гудзоном, через южную оконечность манхэттенского Центрального парка и под Ист-Ривер.

Любой, кто хотел добыть сырую нефть из скважин, должен был обращаться к Standard Oil.

В 1880-е гг. Рокфеллер вышел на рынок розничной торговли. Конные повозки Standard Oil, разъезжавшие по проселочным дорогам и городским улицам, доставляли керосин для готовки и освещения непосредственно домой к людям.

* * *

К началу 1880-х гг. Рокфеллер добился цели, став нефтяным монополистом в США. Он уверял, что его умение зарабатывать деньги — дар небес, однако очень старался не шиковать. Ему не хотелось выставлять богатство напоказ. В его деле очень важно было соблюдать тайну.

Однажды, когда Рокфеллер возвращался на поезде в Кливленд, один из пассажиров, посмотрев в окно вагона, вслух восхитился роскошным особняком, высившимся на холме[34]. Этот дом принадлежал одному из управляющих Standard Oil. Прибыв в свой кливлендский офис, Рокфеллер поднял отчетность, решил, что управляющий получает слишком большое жалованье, и преспокойно урезал ему зарплату. Рокфеллер сознавал, что огромное богатство служит мишенью для конкурентов и что о таких капиталах любит плохо отзываться пресса, к тому же они привлекают нежелательное внимание федеральных властей.

Рокфеллер вкладывал огромные средства в создание инфраструктуры, которая гарантировала бы массовое снабжение всего мира нефтью. Он полагался на то, что все страны постоянно будут нуждаться в его продукте. Но гарантировать такой спрос, конечно, не мог.

* * *

Ранние годы Джона Рокфеллера сильно отличаются от юности Рудольфа Дизеля. Они появились на свет с разницей в 19 лет, на противоположных сторонах Атлантики. Да, им обоим пришлось испытать невзгоды, связанные с семейной нестабильностью, вечно переселяться с место на место в мучительных поисках лучшей жизни. Оба стали свидетелями ужасающей нищеты и сами страдали от нее. Однако в раннем подростковом возрасте они столкнулись с обстоятельствами, которые заставили их пойти разными путями.

Главой семьи Дизелей был Теодор, и Рудольф ясно это сознавал. Теодор с трудом играл эту роль, но он любил сына и все-таки понимал, как важно тому получить образование. Когда сыну выпал шанс, отец, пусть неохотно, согласился на эту возможность, хотя это и означало, что Рудольф надолго перестанет помогать семье. У Рудольфа было тяжелое детство, однако после того, как его взяли к себе Барникели, перед ним перестала маячить зловещая перспектива нищеты. Он мог воспринимать мир через философскую, научную призму. Это была роскошь, которой Рокфеллер не обладал.

Рокфеллер не стремился к