100 великих криминальных расследований - Марианна Юрьевна Сорвина Страница 13

Группа Видока, названная Сюртэ («Безопасность», фр.), за 20 лет превратилась в полноценную криминальную полицию. Именно Видок, с его побегами, перевоплощениями и тюремным опытом, ввел в обиход сыска подсадки сотрудников (т. н. «баранов») в камеру, внедрение агентов в преступную среду, инсценировки арестов, побегов и убийств. Он был отличным психологом преступного мира и очень хорошо знал его традиции и нравы. Уже став легализованным шефом полиции, Видок продолжал инспектировать заключенных и составлять собственную картотеку. Эта картотека и стала его посмертным памятником. Постоянно наведываясь в тюрьму Консьержери, он записывал данные преступников и даже нанимал уличных художников зарисовывать их портреты, поскольку фотографии тогда еще не было. Часто ему приходилось посещать такие злачные места, куда не совалась полиция, и он придумал способ не подставляться самому и помогать органам правопорядка задерживать наиболее опасных бандитов. При посещении ночлежки или трактира Видок обнаруживал преступника и незаметно мелом рисовал у него на спине какой-нибудь знак или другим способом помечал его. После этого засекреченному создателю Сюртэ оставалось только бесшумно исчезнуть, а полицейским – дождаться преступника за дверью шалмана и по условному знаку арестовать.

Видок ушел в отставку в 1833 году, после того как Анри Жиске, новый префект, оказался шокирован изобилием бывших заключенных в штате полиции. Но тут-то и стало очевидно, что для Видока – это не просто работа, а призвание и образ жизни. Он ушел из полиции, но создал частное детективное агентство и продолжил деятельность. Казалось бы – ну и что? А дело в том, что это была первая в мире частная детективная контора. Именно в те годы он и подсказывал сюжеты самому Бальзаку. Может быть, и образ Вотрена, преступного мастера перевоплощений и интриг, был порождением Видока. Не говоря уже о великолепном словаре воровского жаргона, которым Бальзак снабдил роман «Блеск и нищета куртизанок». Кстати, Видок и сам писал мемуары.

Впоследствии префектами полиции стали карьерные чиновники, а сотрудниками – обычные люди без уголовного прошлого. Но метод Видока работал и дальше: преступников вербовали на ставки платных агентов и сотрудников наружного наблюдения. Не отказались и от других приемов – подсадок, инсценировок и внедрений. Видоку подражали: многие сотрудники по его примеру начали тренировать у себя фотографическую память на лица.

Главной проблемой после 1830-х годов стал архив, собранный Видоком, потому что разобраться в нем мог он один. Изобилие бумаг и карточек представляло для новых работников беспорядочный хаос, в котором ничего нельзя было понять. Количество документов и карточек росло. А в 1840-х годах преступников стали фотографировать, и число фотографий приближалось к 100 тысячам. Так начался кризис Сюртэ. А Видока уже не было: он умер в 1857 году в возрасте 81 года. После него остался необъятный архив, который продолжал расти. К последней четверти XIX века в нем было уже около пяти миллионов досье, причем расположенных в алфавитном порядке. Это ровно ничего не давало для идентификации преступников, учитывая, что некоторые из них легко меняли имя и документы.

Было очевидно, что с этим нужно что-то делать – найти действенный способ классифицировать преступников, создать такую систему, которая облегчит их поиск и выявление.

Статистика Адольфа Кетле

Бельгийский астроном и математик Адольф Кетле известен в истории криминалистики меньше, чем Видок или Бертильон, однако он ввел в науку о преступности свои методы. Коньком Кетле была статистика, и он начал искать ее практическое применение в обществе. Так он сформулировал переход социальной статистики от сбора и количественного описания данных к установлению постоянных корреляций показателей, или статистических закономерностей. В 1831 году Кетле опубликовал труд «Recherches sur le penchant au crime aux différents âges» («Исследование преступной тенденции в разных возрастах», фр.), где излагал свое видение преступлений и наклонности к противозаконным деяниям.

Конечно, Кетле не был профессиональным полицейским, но успешно развил свою теорию о penchant au crime («преступных наклонностях», фр.). По его словам, каждому человеку присуща известная наклонность или склонность к преступлению, которая при наличии определенных условий превратит его в преступника. Исследуя статистику устойчивых числовых корреляций между видами преступлений, полом преступника, его возрастом, происхождением, местом проживания и пр., Кетле сделал вывод, что определенное число и определенные виды преступлений сопровождают общество с необходимостью закона природы. Это было невероятно, как и любая холодная констатация неизбежности.

Кетле установил, что из года в год число браков, преступлений, самоубийств практически не меняется. Между числом браков, заключенных в среде различных возрастных групп, точно так же, как между числом браков в среде различных классов и сословий, колебания незначительны. Число браков холостых с вдовами, вдов с вдовцами, девушек со стариками, юношей со старухами и т. д. тоже повторяется из года в год в одинаковых пропорциях. Этот принцип затрагивал и самоубийц: они каждый год стрелялись, вешались, топились, отравлялись в определенных пропорциях. Причем существовали отдельно женские и мужские способы самоубийства, и эти пропорции тоже не нарушались.

Так же обстояло дело и с преступлениями: не только общее число преступлений не менялось из года в год, но и соотношение типов преступлений. Число преступлений против собственности было так же неизменно, как неизменно число преступлений против личности. Как бы это странно ни звучало, но убийства, разбои, грабежи, подделки документов и другие нарушения закона совершались из года в год в соответствии с некой заданной природой системой. Каждый год тюрьмы наполняются определенным количеством представителей названных «профессий» в определенной, никогда не нарушаемой пропорции. Могло ли это быть совпадением или все-таки речь шла о научном открытии – установлении некой закономерности, общественной системы?

Адольф Кетле. Портрет XIX в.

Кетле открыл постоянство, с которым ежегодно происходили одни и те же преступления в одинаковом количестве и с одинаковым наказанием. Так он пришел к выводу, что «есть бюджет, который уплачивается с ужасающей правильностью; это – бюджет темниц, каторги и эшафотов; об уменьшении этого-то бюджета следовало бы особенно позаботиться».

Отчасти это напоминало открытую много позже теорию вероятности. Кетле считал, что, коль скоро эта теория существует, ее необходимо применить к изучению явлений общественной жизни. Это был первый шаг к зарождению статистики преступности. До 1879 года лишь немногие ученые пытались выявить социальные, биологические, психологические корни преступности и установить ее динамику. И главным из них стал Адольф Кетле, посвятивший этому несколько десятилетий своей жизни.

Несносный Альфонс Бертильон

«Бертильон? Кажется, вы чиновник двадцатого класса и работаете у нас всего восемь месяцев, не так ли? И у