Не грандиозный нарцисс. Исповедь уязвимого нарцисса о стыде, пустоте и страхе жить - Илья Бакулин

Не грандиозный нарцисс. Исповедь уязвимого нарцисса о стыде, пустоте и страхе жить

Вступление

О чём эта книга:

●

О постоянном внутреннем ощущении «со мной всё не так», даже когда внешне всё хорошо;

●

О депрессивных эпизодах, тревоге, бессоннице и РПП;

●

О самокритике, обесценивании и гонке за «идеальной версией себя»;

●

О детстве, разводе родителей, отсутствии отца рядом и взрослении рядом с сильной, контролирующей «любовью»;

●

О детстве, разводе родителей, отсутствии отца рядом и взрослении рядом с сильной, контролирующей «любовью».

●

Об уязвимом нарциссизме как о способе самосохранения, а не как о ярлыке «монстра».

● О «Чарли» – истории об игрушке, как символе привязанности и возвращения чувств;

Здесь нет инструкций «как надо». Это личный опыт и честный рассказ. Я пишу о том, что терзало меня всю жизнь. И о том, что кое-что до сих пор не отпускает. Я всё ещё ищу ответы.

Эта книга не про успех. Не про советы. Не про путь миллионера. И не про инструкцию, как правильно жить. Это книга о моём опыте. Может быть, он покажется вам знакомым, и какие-то мои мысли или откровения отзовутся и у вас. Я откровенно и без прикрас расскажу о своих страхах, комплексах и попытках с ними справиться: о сексе, лишнем весе, страхе людей, трудностях в общении и десяти годах депрессии.

Меня зовут Илья. Приятно познакомиться. На момент написания мне тридцать. За спиной годы в Китае, лишний вес, срывы, выгорание, обучение, своё дело и очень много попыток «быть лучше».

Если после прочтения вам захочется поделиться мыслями, буду благодарен за любую обратную связь. Это мой первый писательский опыт, и я искренне надеюсь, что эта книга найдёт отклик.

Эта книга писалась в разное время. Первые главы рождались из боли и тумана. Последние — из тишины, в которой начала звучать правда. И если вам покажется, что стиль вдруг меняется, это не редактура. Это взросление.

Часть 1. 2023–2024 годы

Главы 1–14.

Это текст мужчины, который ещё не знал, как говорить.

Он пытался быть сильным, быть хорошим, быть «собранным».

Здесь есть поиск, страхи, стремление всё объяснить.

Но в этом искреннем беспорядке уже жил я настоящий.

Глава 1. Начало

Детство и школьные годы

Мои родители развелись, когда мне был всего один год. Как это часто бывает, я остался жить с мамой. Отец изредка появлялся, но не участвовал ни в воспитании, ни в жизни. Был, но будто бы на фоне. Мама же была сильной, с жёстким характером, всегда точно знала, что и как нужно делать. Классическая история про «отцов и детей» в моём случае стала историей «матери и сына».

Не могу сказать, что моё детство было ужасным. Да, может быть, мы и были бедны в самом раннем возрасте, но в целом жизнь была нормальной, просто с вызовами. Особенно в школе.

Моё появление на свет вообще было под вопросом: родился на восьмом месяце, весил 1 кг 400 г, и врачи говорили маме, что я не выживу. Но, видимо, я не собирался сдаваться. Через пару дней меня отдали маме со словами: «Заберите его, он съел всё, что у нас было!».

Я быстро набрал вес, даже больше, чем было нужно.

Когда я был совсем маленьким, я обожал ползать по дому с отвёрткой и разбирать всё, что видел: розетки, утюги, мебель… Позже я начал разбирать и самого себя, уже с психоаналитиком. Но это отступление.

У кого-то детский сад: веселье, друзья, игрушки. Для меня это было первое столкновение с жёстким социумом. Я с ранних лет был уверен: мои чувства только мои. Никто не поможет. Говорить бессмысленно. Там был один мальчик, который позже станет одной из причин моей десятилетней депрессии. Он издевался надо мной. Помню, как меня однажды поставили в угол. Он подошёл ко мне с ремнём и начал бить. С ним были другие дети.

Я не жаловался. Никому. Ни воспитателям, ни родителям. Когда я позже спрашивал у мамы про тот период, она вспоминала только одно: «У тебя была истерика каждый раз, когда надо было идти в сад».

Да, у неё, наверное, не было другого выхода. Но если ваш ребёнок в слезах просит не ходить в сад или школу, обратите внимание. Возможно, он просто такой же молчун, как и я.

Потом началась школа. И, как назло, я попал в один класс с тем самым мальчиком. Он продолжил свои издёвки. Несмотря на мой рост и телосложение (сейчас я 183 см и 92 кг), в детстве я не мог дать отпор. У меня мягкий характер. Я не злился, даже в драках. Но после каждой из них ненавидел себя. А драки были часто. И всегда публично. Толпа, свидетели, улюлюканье – ведь толпе всегда подавай хлеба и зрелищ.

Я почти не помню первые семь лет школы. Зато восьмой и девятый как будто выгравированы в памяти. Практически каждый день нападки, оскорбления, обзывания. Тот парень собирал компанию, чтобы унижать. Один из «эпизодов» моей счастливой жизни в школе: они шли за мной от школы до дома, пинали по спине. Человек пять-шесть. Я потерял по дороге кроссовок. Пришёл домой, а моя самооценка проваливалась всё ниже, а ненависть к себе только росла.

Иногда я давал отпор, наносил удар первым или отвечал на удар, а после школы всё равно получал по голове. Так продолжалось довольно долго.

Но, повторюсь, все свои переживания, обиды и страхи я держал в себе. Только спустя десять лет я впервые задал себе вопрос: почему я тогда не мог просто сказать маме или родным: «Давайте сменим школу. Я больше не могу там находиться»? Ответ оказался простым: либо они не вызывали у меня доверия, либо я сам не умел доверять.

Итак, если тебе сейчас пятнадцать и у тебя проблемы в школе, попробуй поговорить с родителями. Да, тебе страшно. Ты взрослый/взрослая, тебе кажется, что справишься сам(а). Но поверь: сменить класс или школу, пойти в спортивную секцию намного легче, чем потом десять лет быть в депрессии и платить психологам. Поверь мне на слово. Хоть мы и не знакомы