Дом с кошмарами - Сара Аллен Страница 16

Прозвенел звонок с последнего урока, и Аруш с его мамой уже встречают меня у входа в школу. Теперь, когда я несколько раз прокатилась в их машине и побывала у них в гостях, я невероятно рада, что познакомилась с ними. Мне так хорошо в этом уже знакомом доме, где я могу немного расслабиться и сбросить с себя всё напряжение, накопленное за день.

Я сажусь в машину и резко захлопываю за собой дверь, как будто убегаю от погони, но теперь мне ничего не угрожает. По крайней мере, сегодня. Когда я вынимаю руку из кармана и разжимаю ладонь, я понимаю, что весь день сжимала семена, и их очертания отпечатались у меня на ладони.

Дома у Аруша мы перекусываем самсой, а потом пьём молоко вприкуску с печеньем «Орео».

– Чтобы полноценно поужинать, – говорит миссис Банерджи.

Аруш рассказывает мне о гончарной мастерской, где они вместе с мамой и братом научились лепить глиняные горшки и миски. Он ведёт меня в свою комнату и показывает немного кривобокую миску с рисунком в виде зигзагов, которую он сделал своими руками.

Теперь, когда мы остались в комнате одни, пришло время рассказать ему о моём плане. Садовник попросил меня сделать что-то, чего я боюсь, и, кажется, я поняла, что именно я сделаю.

– Знаешь что? – говорю я. – Я решила, что поучаствую в конкурсе стихов.

– Правда? – спрашивает Аруш, подпрыгнув от удивления. – Круто!

Он подходит к столу и открывает ящик с аккуратно сложенными тетрадями и листами бумаги. Интересно, если заглянуть к нему в шкаф, его рубашки будут так же старательно разложены по цветам?

– Я думала написать о чём-то слегка… зловещем. Немного жутком, – говорю я, вспоминая все стихи, написанные в моём блокноте с подсолнухами.

– То, что надо, – соглашается Аруш. – Я имею в виду, что сейчас же как раз октябрь.

Он щёлкает пальцами, как будто ему только что пришла в голову какая-то идея, затем торопливо роется в ящике стола и достаёт толстый альбом для рисования. Он листает страницу за страницей, пока не находит нужную.

– Такой вариант подойдёт? – спрашивает он, поворачивая листок ко мне.

На рисунке изображён дом в ночном лесу. Ветхое крыльцо, пустое кресло-качалка и закрытые ставни. Кажется, что дом в любой момент может открыть свои стеклянные глаза и проснуться. Рядом возвышается огромное дерево с облетевшими листьями, почти в два раза выше самого дома. Ветки и сучья, напоминающие скрюченные пальцы, словно развеваются на невидимом ветру.

Тот самый дом из моих кошмаров.

Кажется, что кто-то окатил мой желудок ледяной водой из ведра. Этого просто не может быть! Я ещё несколько секунд пытаюсь осознать, что передо мной.

– Ты… ты где-то видел этот дом?

– Ну… – нерешительно произносит Аруш, что на него совсем не похоже. Но потом он смотрит на меня и улыбается. – Ладно, может быть, это покажется странным, но я видел его во сне. Мне снилось, что мой прадедушка показывал мне этот дом, но я не помню, что он сказал, помню только, что в его голосе была тревога, как будто он советовал мне остерегаться чего-то. Потом я проснулся и нарисовал то, что видел. Конечно, звучит как полный бред…

Я смотрю на рисунок. Прадедушка Аруша показал ему во сне дом Творца Страха? От этой мысли у меня мурашки бегут по спине. Я совершенно не понимаю, что с этим делать, и не нахожу объяснений: неужели Аруш тоже в опасности? А может быть, именно он должен помочь мне?

Я осторожно дотрагиваюсь до нарисованного дерева, как будто ветки могут оторваться от страницы и уколоть мои пальцы.

– Вовсе это не бред. И да, я запросто могу сочинить о нём стихотворение.

– Отлично, тогда я начну работать над рисунком. Так будет ещё круче, да ещё и вместе с твоими стихами! Я уже представляю, какой шедевр у нас получится!

От его уверенности у меня теплеет на душе, и я надеюсь, что не подведу его.

«Я постараюсь, господин Садовник», – думаю я.

Аруш кидает альбом на кровать, а затем сам плюхается рядом, сминая аккуратно заправленное одеяло. Я сажусь в кресло у письменного стола.

– А почему ты передумала? – спрашивает он.

Сложный вопрос.

Я думаю о Садовнике. И о многих других причинах, заставляющих изменить решение. Друзья. Родители. Примеры по математике. Голод, кошмары, стихи. Семечки подсолнуха.

Интересно, не пора ли наконец рассказать кому-нибудь правду, хотя бы Арушу? Это будет небольшой эксперимент, чтобы посмотреть на его реакцию. Родители ведь всё равно мне не поверят. Кажется, внутри меня образовался огромный провал, который уже давно поглотил бы меня, и я бы рассыпалась на кусочки. Если бы не этот мальчик с аккуратно завязанным галстуком, гладко причёсанными волосами и большими восхищёнными глазами…

Для меня будет невероятным облегчением, если он мне поверит. Я больше не буду одна. Теперь, когда я сказала «да» конкурсу, чему ещё я могу сказать «да»? Может быть, этим «да» – «да» Арушу, «да» – другу станет семечко, из которого во мне может вырасти что-то новое. Пусть даже и не Сад, но что-то очень хорошее. После того как он рассказал мне о своем сне, может быть, моя история не покажется ему дикой выдумкой.

– Ты правда хочешь знать, почему я передумала? – спрашиваю я.

– Конечно. Что-то случилось?

Я киваю.

– Оно случается прямо сейчас, – говорю я. – Это прозвучит совершенно невероятно, но это действительно так. Сейчас я расскажу тебе правду, хорошо?

– Давай, – говорит он серьёзным тоном, как будто знает, насколько важно для меня то, что я хочу ему сообщить.

И я рассказываю ему всю правду. Я начинаю с монстра, говорю про оставленные под кроватью конфеты и съеденное яблоко. Я рассказываю ему о своих кошмарах, о людях со странными повадками, о пустых, бездушных глазах, которые кроме меня никто не видит. Я рассказываю ему о том, как однажды отправилась в лес, чтобы найти дом Творца Страха, и о том, как до сих пор вижу в своих снах, как он растёт. Я рассказываю ему о мистере Райтмане. О голосе, хохочущем в ночи, и о руках, которые тянутся ко мне. О Творце Страха. А затем – о свете.

О тёплом, жёлтом свете. Я рассказываю ему о том, как в отчаянии забрела в Сад. Глаза Аруша становятся всё больше и больше, а я говорю о подсолнухах, о миллионах подсолнухов, и, наконец, о Садовнике, который знал моё имя и назвал меня храброй.

– Этот дом, который ты нарисовал, – это дом Творца Страха. Тот самый, что я видела в лесу, только тогда он был поменьше. Я понятия не имею, каким образом он тебе приснился, о чём тебя предупреждал твой прадедушка и что будет дальше, но Садовник рассказал мне обо всех душах, запертых в этом доме и питающих его, а ещё о том, что битва с Творцом Страха будет тяжёлой и мне нужно подготовиться. Пока он попросил меня сделать кое-что, но только то, чего я боюсь, и именно поэтому я решила, что буду участвовать в конкурсе. И дал мне вот это.

Я протягиваю руку, и Аруш молча, что для него нехарактерно, делает то же самое. В какой-то момент, пока я говорила, я встала и, не задумываясь, подошла к нему. Оказавшись в середине комнаты, я высыпаю ему в ладонь половину своей пригоршни семечек. Он пристально смотрит на них. Пересчитывает, проводя по ним пальцем.

– Семь, – говорит он. – Моё счастливое число.

– Ты можешь оставить их себе, – говорю я.

Мне очень важно сказать об этом. Затем наступает тишина. Я напряжённо жду. Пока не знаю, что он сделает, убежит от меня или…

– Я тебе верю, – говорит Аруш.

Он переводит взгляд с семечек у себя на ладони на моё лицо. В его глазах написан целый роман. Обычно он тараторил, не умолкая, и вот теперь мысли догоняют его. Я вижу, что он, как и я, сомневается в собственном рассудке. Как перебирает в голове вопрос за вопросом, мысль за мыслью. Действительно ли он верит мне? Может, всё, что я ему только что рассказала, – это всего лишь обман? Плод моего воспалённого воображения? Или это правда, более странная, чем ночные кошмары? Лицо Аруша становится очень серьёзным. Решительным.

– Да. Я верю тебе.

Я моргаю, и по моему телу пробегает тёплый электрический разряд.

– Правда? –