Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт Страница 91

Все утро ушло у них на обустройство больных. Потребовалось множество консультаций, как с людьми, так и с книгами, прежде чем Нелли и Тони уразумели, какая диета и какие лекарства требуются каждому из подопечных. Крохотный черный «невольник» излечился самостоятельно и, вняв заверениям Нелли, улетел. Птенца малиновки поместили в большую клетку, где он мог расхаживать, не рискуя повредить крылья. Мистер Раздвоенный Язык, накрытый проволочной сеткой, нашел пристанище среди веток укропа, который, по словам Тони, змеям нравился.

Потеряшек-из-Леса устроили спать под ватным покрывалом в тростниковой корзине. Жук Зеленая Спинка лечился от непонятного своего недуга в сердцевине цветка розы, посаженный туда на весь день под ласковые солнечные лучи. Коммодор Хромоног нашел счастливое пристанище в тазу с водой, травой и камнями. А для Меховой Шубки выделили стеклянный короб. Туда поступало достаточно свежего воздуха, и врач с медсестрой могли, не опасаясь за ее жизнь, наблюдать, не превращается ли она в бабочку.

Тони, пока Нелли предпринимала спасательную экспедицию, не тратя зря времени, разбил неподалеку от садового домика аптекарский огород с капустой, крапивой и резедой для бабочек, цветущими травами для пчел, мокричником и коноплей для птиц, кошачьей мятой для котят и расчистил достаточно большое пространство для посадки других лекарственных растений, которые, возможно, потребуются будущим пациентам.

После обеда, пока Нелли щипала корпию для взрослых госпиталей, попутно развлекая Уилла рассказом о собственной лечебнице, Тони занялся еще одним важным делом. Оборудовав на аллее красивый уголок под кладбище, он сложил там некоторое количество сланцевых плиток, какими кроют крыши. Впоследствии они должны были послужить надгробиями.

И кладбище, как ни прискорбно, потребовалось уже на закате, когда Нелли, всхлипывая, опустила в одну могилку Потеряшек-из-Леса, а в другую – мистера Раздвоенный Язык. Утешало ее лишь то, что скончались все трое окруженные заботой и правильно подобранным лечением, а не всеми покинутые.

Остальные пациенты Нелли вполне процветали, да и за теми, кто прибавился позже, уход был такой заботливый, а лечение – такое умелое, что очень немногие упокоились неподалеку на кладбище.

Каждое утро карета «скорой помощи» объезжала округу, послеобеденное время Нелли посвящала работе на благо раненых бойцов, а вечером братец Уилл читал ей вслух полезные для сестринского дела книги, показывал разные чудеса в своем микроскопе и назначал лечебные средства ее пациентам, которых вскорости знал уже по именам и очень ими интересовался.

Лето – время каникул, и Нелли отдыхала от школьных уроков, но тем не менее многому училась, невольно становясь для кого примером, а для кого – и укором.

Ее новое занятие, казавшееся сперва милой забавой, мало-помалу у многих стало вызывать сочувствие. Слова «отделение Санитарной комиссии», «скорая помощь», «госпиталь» находили отклик во многих сердцах. Весть о деятельности Нелли быстро распространилась. Других детей разбирало любопытство. Они приходили, осматривали госпиталь, и одним после этого хотелось перенять ее опыт, а другим становилось за себя стыдно. Ведь многие из безобидных существ оказывались пациентами Нелли по вине грубых мальчишек, и, уходя от Нелли, те говорили себе: «Не станем больше кидать камни в птиц, гоняться за бабочками и топить котят, но девчонки об этом догадываться не должны».

Слово свое большинство мальчишек держали, да так крепко, что жителям этих мест поневоле стало бросаться в глаза, сколько птиц развелось в округе нынешним летом. Подружки Нелли по играм взялись опекать больных животных и птиц. Даже занятые отцы сочувственно отзывались о маленьком госпитале. А уж у матерей при каждом рейде отделения Санитарной комиссии слезы наворачивались на глаза. У многих ведь сыновья сейчас сражались. И лишь один Господь знал, не спешит ли к кому-то из них на помощь настоящая карета «скорой помощи», не оказался ли кто-то пациентом большого госпиталя, крайне нуждающимся в заботе милосердной сестры с такими же нежными руками и добрым сердцем, как у маленькой Нелли.

На домашних колдовство Нелли подействовало с особенной силой. Мало того что саму ее избавило от скуки и праздности неусыпное внимание к разного рода страдальцам, чьи здоровье и жизнь целиком от нее зависели, – братец Уилл, увлекшись ее заботами, приободрился. Сказал, что теперь старается переносить страдания так же спокойно и мужественно, как Коммодор Хромоног. Нелли и не догадывалась, что благодаря ей капитан Уилл обрел бодрость духа, пока ранней осенью, возвращаясь на войну, он сам не признался, как сильно она ему помогла. И горечь расставания с братом для нее оказалась скрашена радостью от двойного успеха маленького ее предприятия.

Когда Уилл уехал, она ушла в комнату, где они провели вместе столько счастливых часов, долго молила Бога, чтобы хранил брата и помог ему целым и невредимым вернуться домой, а затем, вытерев слезы, поспешила к госпиталю. Взглянув на дверь летнего домика, она замерла от восторга. Нелли много раз просила брата придумать хороший девиз для госпиталя. Он обещал, но так и не сделал этого. Нелли считала, что в суете сборов ему попросту недостало времени выполнить ее просьбу, но вот же оно! Уилл выполнил обещание. Успел, пока Нелли начищала с любовью потускневшие пуговицы на его синем мундире, повидавшем столько сражений.

Над крышей, где ворковали, греясь на солнышке, голуби, шелестел под дуновением восточного ветерка флаг с золотой надписью «Отделение Санитарной комиссии Соединенных Штатов». А на гладкой поверхности двери появился исполненный рукой Уилла великолепный карандашный рисунок. Среди мягкой зелени двух изогнутых папоротников стоял гриб. Шляпку его венчала, балансируя на одной ноге, крохотная Нелли, а под грибом доктор Тони, в очках на носу, сосредоточенно разливал лекарство по пузырькам. Руки крохотной Нелли были простерты вперед, как бы призывая насекомых, птиц и зверей, поток которых густо заполнил все нижнее поле рисунка. Один образ другого забавнее. Мышь, несущая в лапках хвост, потерянный, как видно, в жестокой ловушке. Жук-навозник, держащийся за больной глаз. Бабочка в обмороке, которую волокли на носилках голенастые пауки. Толстая лягушка с подагрическими ногами, ковыляющая на костылях. Крапивник, милая певчая птаха, рыдает в мокрый от слез кружевной платок, сокрушаясь о бедном самце малиновки, но не теряя надежды, что в госпитале его вернут к жизни. А за крапивником – кролики, ягнята, кошки, телята и черепахи, которые тоже уверены, что сестра милосердия Нелли их примет и исцелит.

Нелли смеялась и плакала над каждым из персонажей, и ей казалось, что она никогда не устанет разглядывать их. А под рисунком брат вывел четыре строчки, и лучшего девиза для ее госпиталя было не придумать:

Тот молится, кто любит всё —