Под твоей защитой - Ульяна Киршина Страница 6

Набираю Юле сообщение. Стираю. Ещё раз.

«Кого с Демьяном поставили?»

Нет, не пойдёт: Юля не поверит, что меня эта мысль внезапно осенила. Стираю.

«Что новенького на танцах?»

Тоже не то. Мало ли что у них ещё произошло.

Лучше всего, конечно, написать всё напрямую:

«Ты теперь с Демьяном танцуешь?»

Написать оказывается гораздо легче, чем отправить. Сообщение висит в черновике не меньше часа, прежде чем от Юли приходит:

«Эй, ты чего там? На телефоне, что ли, заснула? Час уже жду, что ты там печатаешь».

Вот позор! Удаляю так и не отправленное сообщение и набираю новое:

«А. Случайный набор букв зажался и висел. А ты чего онлайн?»

«Да тоже дома сегодня. Устала».

Вместо того чтобы печатать новое сообщение, набираю её номер. Пока фоном проигрывается надоедливая песенка, которую Юля установила вместо скучных гудков, успеваю собрать с пола раскиданные сестрой вещи. Наконец песенка сменяется голосом Юли.

– Что, скучно? – смеётся подруга.

– А тебе что, нет? – смеюсь в ответ и ставлю звонок на громкую связь. В комнате всё ещё беспорядок, и я решаю заняться уборкой: то ли извиняясь перед мамой, то ли просто чтобы занять чем-то руки и голову.

– Нет, конечно. Говорю ж, устала. Степанида дополнительных тренировок наставила – вздохнуть некогда. Даже во сне её голос слышу! Сегодня вообще приснилось, что она паук, облепила мои руки и ноги паутиной и дёргает за них. Гранд батман, гранд плие, блин.

– Ого, и чего она так лютует? – спрашиваю, зная ответ, конечно, Степанида гоняет новоиспечённую пару, надо же сравнять их уровни. Она и так мягкостью никогда не отличалась, а сейчас даже боюсь представить. Удивительно, что мне она за всё это время ни разу не написала и не позвонила. Совсем списала со счетов?

– Да кто её знает! Из-за тебя, наверно, злится. Ты ж её любимица, – Юля отвечает совсем не то, что я ожидаю. – Слушай, мне надо кое-что из косметики обновить. До «Континента» сгонять не хочешь? Погуляем, пошопимся. Можем потом у меня какой-нибудь сериал глянуть, я как раз несколько отложила. Родители сегодня поздно вернутся.

Бросаю взгляд на настенные часы. Уже третий час. Через два должна начаться тренировка.

– Ты время видела? Не успеем же!

– А, Степанида сегодня на какие-то курсы повышения квалификации укатила. Ключ от зала оставила, мол, занимайтесь. А мы что – дураки, что ли? Когда ещё выходной посреди недели случится?

Замираю от восторга при мысли об абсолютно пустом зале. Где можно спокойно пройтись по диагонали, не боясь задеть стол, стул, край кровати… Не ойкать от попавшего под пятку ластика, детальки лего или игрушки антистресс. Кружить так легко, что кажется – вот-вот взлетишь. Даже разъехаться ногой по станку, натянуть носок и замереть в этом невыносимом напряжении, когда в уме считаешь минуты, а они, кажется, длятся вечность.

Для тренировки мне не нужны никакие провокационные платья вроде того чёрно-голубого, которое всё ещё висит на манекене в нашей гостиной-мастерской и укоряюще смотрит на меня. Или наоборот – можно надеть его и наслаждаться, как взлетает при каждом движении бёдрами бахрома, не боясь, что кто-то увидит.

План в голове моментально складывается из множества пазлов… И вот уже я кричу маме: «Пробежимся по магазинам с Юлей!» – так быстро хлопая дверью, что даже если она что-то отвечает мне, я не слышу.

Сердце стучит как у загнанного лисой зайца. Вот-вот – и выскочит. Из рюкзака предательски показывает свои голубые щупальца бахрома, словно платье готовится из него сбежать. Интересно, мама заметит пропажу? Не должна: через полчаса вернётся сестра, и жизнь мамы завертится вокруг неё. Взвесить, накормить, размять после тренировки, усадить за уроки… Делая их, они, конечно, переругаются, потому что скользить по льду у Макаки получается куда лучше, чем решать уравнения, а память у неё как у золотой рыбки: даже только что прочитанное вылетает из головы в тот же миг. Единственное исключение – английский, который сестра учит в надежде на зарубежные соревнования. Могу поклясться, что однажды ночью слышала, как она репетирует свою победную олимпийскую речь. В общем, именно София-Евгения сегодня может стать прекрасной ширмой для моей задумки.

На улице сердце начинает биться ещё сильнее – худи на мне слишком плотное. Это особенно заметно, когда я перехожу на бег, чтобы поскорее добраться до автобусной остановки. Но время бесценно, отдышусь потом! И вообще, будем считать, что это разминка.

Удача сегодня на моей стороне: автобус словно только меня и ждёт. Стоит мне взлететь по ступенькам, как он трогается. Да так резко, что я, едва вытащив карточку из сумки, лечу на ближайшее сиденье.

– Извините, – бурчу внезапному соседу. Разглядывать его мне некогда – надо поскорее дотянуться до валидатора, чтобы оплатить поездку, поэтому я вздрагиваю от внезапного:

– Куда едешь?

Мне требуется несколько секунд, чтобы узнать в парне, прислонившемся к окну и отгородившемся от мира капюшоном, Сенсея.

– На тренировку, – то ли вру, то ли нет. Сама не понимаю. Ещё и зачем-то поправляю себя: – Точнее, сейчас в «Континент», на встречу с подругой, а потом – в зал.

– Понятно. – Интерес Сенсея ко мне гаснет, как старая лампочка, и он уже всем корпусом отворачивается к окну.

Ну, не очень-то и хотелось с ним общаться. Если бы не это случайное падение, нашла бы компанию приятнее.

Оглядываю автобус в поисках лучшего места. В такое время в нём малолюдно, но почти все удобные сиденья разобраны. Сидеть на колесе или спиной, чувствуя, как обед грозится покинуть желудок, не входит в мои планы. Выбирая между тошнотой и молчащим Сенсеем, я, естественно, предпочитаю второго.

– Прости, – говорю я практически в пустоту, не глядя на Сенсея, которого случайно задела, пытаясь снять рюкзак.

– Угу, – бурчит он, так же не поворачивая ко мне даже головы.

Спроси любого из наших попутчиков – похожи мы на одноклассников или на незнакомцев, все со стопроцентной уверенностью скажут, что мы впервые встретились в этом автобусе. Его даже не интересует, почему я сегодня пропустила школу. Может, он и сам прогуливает?

– Что в школе нового? – прощупываю почву.

– Кроме того, что Беркут пытался выйти из класса через окно, ничего… Ты же сама видела, – Сенсей наконец-то отлипает от окна, но капюшон так и не снимает. Нависшая ткань мешает