Зелёный - Ася Кравченко Страница 3

Однажды Марик возвращался домой. Они шли с Леной – им было по пути, и иногда от Лены было трудно отвертеться. Разговор не клеился. Вернее, Лена говорила и говорила. Такое себе «Радио Лена». А Марик, как всегда, молчал, потому что он вообще не умел вести светские беседы. И вдруг Лена тоже замолчала.

По двору шёл Дюша. Он был не один: он держал под руку Эту.

Дюша держал её как вазу – отставив локоть, и что-то говорил, смущённо улыбаясь.

Первое, что заметил Марик, – у Этой была большая грудь. Такая большая, что Марик подумал: как она спит на животе?

Эта засмеялась и поцеловала Дюшу в щёку.

Лена остановилась. Дворник перестал мести улицу и закурил. А соседка Роза Васильевна, которая вечно сидела у подъезда, перестала грызть семечки и помрачнела.

– Здравствуйте! – улыбнулась Эта.

Из Розы Васильевны вдруг разом выпали шпильки, жиденький пучок расплёлся и не слишком чистые волосы распались по плечам.

Когда Дюша с Этой наконец скрылись, Роза сердито собрала соломенные волосы в гнездо.

– Что стоишь? – рявкнула Роза на дворника. – Мети давай!

Дворник спохватился и снова начал мести.

Марик никогда не видел Дюшу таким: у него были синие глаза. Хотя обычно у него глаза непонятного цвета.

Бог знает как они познакомились с Дюшей, но через неделю Дюша сообщил, что в Гарвард не едет, потому что Эта не хочет в Америку.

Мама его чуть не убила.

– Она тебя бросит, – сказала мама.

Но Эта продолжала смеяться и целовать Дюшу в щёку и в макушку.

Дюша обещал назвать в честь неё формулу и вообще старался изо всех сил.

– Ты знаешь, что макароны никогда не ломаются на две части, – говорил он на кухне, вытаскивая упаковку длинных макарон. – Они ломаются на три! Между прочим, вопросом, как ломаются макароны, занимался Ричард Фейнман. – И он вываливал на стол полпачки.

Эта вопросительно поднимала бровь.

– Нобелевский лауреат! – выкрикивал Дюша.

– Ему дали премию за макароны?

– Нет. Задачу про макароны он так и не решил! Смотри!

Дюша глупо улыбался и гнул макаронину. Средняя часть летела к потолку.

Дюша победно демонстрировал два оставшихся кусочка.

– Видела? Всегда на три части!

Как она смеялась!

Марик чувствовал, что от её смеха внутри что-то подпрыгивает, и он тоже начинал смеяться.

– Невозможно слушать! – говорила мама и покупала новые упаковки макарон.

Этой хватило до лета. Потом она куда-то делась.

Дюша всё ждал, что она вернётся. Но облетели деревья и пошёл снег.

Дюша перестал ходить в институт, отвечать на звонки и лёг на диван лицом к стене.

Мама выговаривала Марику: мало того что Эта испоганила Дюше всю жизнь, она ещё и закрыла им Гарвард.

«Хотел бы я так страдать», – думал Марик и мрачно выслушивал, хотя он точно тут был ни при чём.

А потом случился психолог.

В психологе тоже был виноват Марик. Иногда для того, чтобы быть виноватым, даже не надо ничего делать.

Марик с мамой были в книжном. Марик любил книжные – сидишь читаешь. Но мама почти всегда торопилась, и обычно Марик не выдерживал и хватал, что попадалось под руку.

В тот раз Марику позарез нужна была книжка про лунную программу СССР. Ему не давал покоя скафандр, который он видел в музее. В скафандре были все системы жизнеобеспечения, чтобы, если что, продержаться до пятидесяти двух часов. Но скафандр был таким тяжёлым, что, если упадёшь, в нём уже невозможно было встать. Первые советские летательные аппараты позволяли лететь только одному человеку. Марик без конца представлял, как он падает на Луне и не может встать. У него остаётся всего пятьдесят два часа. Потому что он прилетел сюда один и его просто некому спасти.

Кажется, лунную программу свернули и никто так и не полетел в этом жутком скафандре.

Но надо было найти подтверждение.

Мама уже несколько раз спрашивала с надеждой: «Может, пойдём?» Но Марик нашёл только, что американцы сразу летали по двое. А про несчастных советских космонавтов всё было по-прежнему непонятно.

Тут по громкой связи объявили, что вот-вот начнётся встреча с каким-то автором, который одновременно ещё и известный психолог.

– Я там посижу, а то ноги устали, – сказала мама и ушла на встречу. Марик остался читать. Если бы он знал, чем это обернётся!

В конце встречи психолог предложил задавать вопросы. Мама задала вопрос про Дюшу, и психолог ответил так, что мама поверила: всё наладится.

После презентации мама подошла к психологу и взяла его телефон.

Она решила, что это судьба, и что её брат будет ходить к этому психологу, и скоро всё будет как было, и он поедет в Гарвард. Чтобы чемодан был не зря.

Но мама не сказала об этом брату. То есть она сказала, но Дюша не слушал.

Поэтому в плане по исправлению ситуации ключевую роль должен был сыграть Марик.

– Мама, зачем ты всё это устроила?

– Чтобы он жил нормально. Чтобы ходил на работу и хотел в Гарвард.

«Чтобы он перестал быть Дюшей», – подумал Марик.

– А с чего ты взяла, что ему будет хорошо, если он станет ходить на работу?

Марик должен был договориться с Дюшей, а мама будет оплачивать эти сеансы, «ведь надо что-то делать».

– Дюша, мама считает, что ты должен поговорить с психологом.

Дюша молчал, уставившись в одну точку.

– Ты поговоришь с психологом?

Дюша продолжал молчать.

– Мама настаивает. Ты согласен?

Дюша отрицательно помотал головой.

– Мама договорилась о встрече. Через десять минут по зуму.

«Нет, я не хотел бы так страдать», – теперь понял Марик. Он должен был просто вовремя включить компьютер.

В назначенный час перед компьютером вовремя оказался Дюшин зад. Дюша отказывался поворачиваться. И так получилось, что с психологом начал беседовать Марик.

Марик собрался с силами и рассказал психологу про Дюшу.

– Ты понимаешь, что не должен решать проблемы взрослых? – спросил известный психолог.

Марик кивнул и решил, что пора отключаться. Но психолог взялся за него всерьёз.

– А что ты сам думаешь по этому поводу?

Психолог сказал, что Марик может говорить о чём угодно.

Марик рассказал про улиток, потом сказал, что такая любовь, наверное, была Дюше нужна, а мама не понимает.

Психолог кивал.

И что Гарвардов много, а такая женщина – одна.

– Наоборот, – вдруг сказал психолог.

Потом Марик рассказал, что не может говорить перед классом.

– Ты говоришь со мной. Ты большой молодец, – похвалил психолог.

«Молодец так молодец», – решил Марик.

Они проговорили час. А потом психолог резко прервал разговор.

– До следующего раза.

Когда Марик вернулся домой, мама спросила, как прошёл сеанс с психологом. Марик пожал плечами, почти как Дюша.

– Отлично. Следующий когда?