Цветок Бельгард - Джейми Лайлак Страница 24

– Ура! – вскрикивает Виолетта и радостно скачет.

Эви же шумно вздыхает.

– Ладно, уговорил! Пойдем в Сады. Но только ненадолго.

Я расплываюсь в улыбке.

– Вот умница! Повеселись там на славу! – говорит ее мама.

Виолетта смотрит на нас с тенью грусти, но ей на смену быстро приходит восторг.

– Эви, а можно я помогу тебе выбрать наряд? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– Я пойду прямо в этом, – объявляет Эви. – Нравится ему или нет.

Она смотрит на меня так, будто я и правда могу отказать ей из-за одежды.

Вскидываю руки.

– Еще как нравится!

Пьер хрипло смеется.

– Прекрасный ответ, дружок.

Опускаюсь на корточки, так чтобы оказаться вровень с Виолеттой.

– Послушай, Виолетта, я обещаю, что мы с тобой как-нибудь поиграем в куклы. Считай, мы уже договорились! Главное – сама не забудь, хорошо?

Малютка расплывается в улыбке. В ее глазах орехового цвета пляшут солнечные блики.

– Хорошо! – восклицает она. Пожимаем друг другу руки.

Эви наконец спускается с лестницы и приближается ко мне.

Я протягиваю ей руку.

– Позволь?..

Но она только закатывает глаза, шагает мимо и выходит на улицу, а я так и остаюсь стоять с протянутой рукой. Ее родители громко смеются. Понимают, кого воспитали.

Интересно, знает ли мой отец обо мне хоть половину того, что известно чете Клеман о собственной дочери?

– Иди, пока она не передумала, – шутливо торопит Пьер.

– Пьер, ну хватит! – супруга мягко бьет его по руке.

– Я похищу ее совсем ненадолго! – заверяю я старших и учтиво приподнимаю шляпу.

Если честно, голова идет кругом. Гадаю, как же сказать Эви о том, что в Садах нас ждут мои друзья, те самые, которых она так ненавидит. Само собой, я встречу сопротивление. Но если я всерьез хочу сделать ее победительницей, одной газеты мало. Нужно, чтобы нас увидели воочию.

Глава двенадцатая

ЭВИ

День прекрасный и солнечный, а это значит, что Сады наверняка набиты ребятами из школы.

– Неужели тебе и правда туда хочется? – спрашиваю я Бо. – Там же народу полно! И мы все и так каждый день в школе видимся!

– Будет весело. Обещаю. Тебе понравится, – говорит он, легонько толкая меня в плечо.

– Смотрю, ты любишь раздавать обещания, которых потом не выполнишь.

– Это ты к чему?

– Ты же сказал Виолетте, что вернешься поиграть с ней в куклы.

– Да, – Бо кивает. – И я свое слово сдержу. А что, ты думала, что я ее обману?

Поднимаю бровь.

– Начнем с того, что я до сих пор не понимаю, зачем ты пришел в пекарню, так что откуда мне знать, навестишь ли ты потом мою сестренку. Кстати, зачем ты меня вообще позвал в Сады?

– Ну… – Он потирает плечо и оглядывает экипаж, из которого мы вот-вот выйдем. – Мне хотелось тебя кое с кем познакомить.

– Кое с кем?

– Со своими друзьями, если точнее, – говорит он и осторожно смотрит на меня – догадывается, что я сейчас чувствую.

– Со своими друзьями? – прижимаю ладони к вискам. – Ты хотел познакомить меня с людьми, с которыми я всю жизнь хожу в одну школу?

– Да. Вы же толком и не знаете друг друга.

– Неправда. Я знаю достаточно для того, чтобы не хотеть тратить субботний день на совместные гуляния. Только не с ними. Нет уж.

– Прошу, дай им еще один шанс…

– С какой стати? Потому что ты вдруг проявляешь ко мне интерес? Или… придумал хитроумный план, как заставить Рашель ревновать и вернуть ее? А мне что делать? Притворяться, что мы с тобой друзья? Что ты мне нравишься, как и твои приятели?

Не могу поверить, что и правда это сказала, не постеснялась даже намекнуть, что я ему нравлюсь. Других объяснений его настойчивости я найти не могу, кроме разве что желания насолить Рашель.

– Не нужно притворяться, что они тебе нравятся. И я тоже, – говорит Бо.

Остальные мои вопросы так и не удостаиваются ответа.

Кучер прерывает наш разговор: он распахивает дверцы экипажа.

В Садах невыносимо душно. Здесь многое изменилось, но по-прежнему очень красиво: апельсиновые деревья высажены аккуратными рядами, тут и там пестрят клумбы с маргаритками, кусты папоротника растут так густо, что напоминают зеленое море – так и хочется в него окунуться. В самом сердце Садов в лучах солнца поблескивает озеро. Публика тоже изменилась. Когда я была младше, здесь часто отдыхали целыми семьями. Теперь же тут в основном мои ровесники – они истекают по́том под жарким солнцем, целуются, бессовестно мусорят.

– Бо! Мы здесь! – зовет чей-то голос.

Это Лола. Она лежит на покрывале и машет нам. Ну вот, началось.

– Мы уже тебя и не ждали! – говорит Дре при виде нас.

– А вот он я! – восклицает Бо.

– Была еще версия, что ты в своем любимом месте, – вставляет Жюльен и переключает внимание на меня. – Он всех своих подружек тащит в Сады. Сколько же девчонок уже побывало здесь по твоей милости, а, Бо?

Бо молча буравит Жюльена взглядом.

Тут вмешивается Дре.

– Прости его, Эви, – просит он. – Жюльен просто злится, потому что сам уже много месяцев не был под глициниями.

Жюльен фыркает:

– Тебе откуда это знать?

Дре закатывает глаза и поворачивается к Бо. В одной руке у него крикетная бита, во второй – мячик.

– Ну что, сыграем?

– Я готов, – говорит Бо и выхватывает у него мячик. А потом вдруг вспоминает о моем существовании. – Хочешь тоже пойти поиграть? – предлагает он.

Я? В крикет? Да я ведь даже не могу пройти по сцене на каблуках и не упасть, а он тащит меня на спортивное поле к азартным мальчишкам!

– Нет уж, – отказываюсь я. – Я лучше посмотрю.

– Ну как хочешь, – говорит Бо и убегает вслед за приятелями.

– Эви! – зовет меня Лола. – Иди к нам!

Она сидит рядышком с сестрами Честейн, которые спорят, кому достанется парасоль. Все одеты по «садовой» моде: заплели косички, украсили их лентами, нанесли на веки блестящие тени, выбрали короткие корсажи со шнуровкой на груди, чтобы оставалась возможность сидеть. Делаю глубокий вдох. Час я еще продержусь, но не больше, а потом велю Бо отвезти меня домой. Что-нибудь придумаю. Это все ненадолго.

Лола хлопает по одеялу рядом с собой. Сажусь и старательно прячу свои башмаки под подолом платья.

– Ты первый раз в Садах? – спрашивает Лола.

– О нет. Мы когда-то ходили сюда всей семьей.

Лола смеется.

– Надо же, когда-то сюда приходили не только для того, чтобы покрасоваться, – говорит она.

Я