Кукла-близнец - Джанин Бичем Страница 22

Уна настолько обрадовалась реакции Мэри, что ей стало уже совсем не стыдно выдавать секреты. Заброшенный пляж казался самым безопасным местом для разговоров, а свирепый, солёный ветер и волны успокаивали её не меньше, чем мокрый песок и острые камни под ногами.

Мать и Отец были заняты дома, а Ани пряталась.

«Нельзя, чтобы её кто-либо увидел, – таким был вердикт Матери. – Ты ходи дальше в школу, милая Уна, но никому не говори об Ани. Да, конечно, тебе можно погулять с Мэри после школы. Она такая милая, живая девочка».

– Очень странно, – проговорила Мэри. – Не хочу оскорбить твоих родителей, но они что, не заметили, что она механическое чудовище?

Уна не смогла сдержать смеха.

– Они изумлены тем, насколько она замечательная – они обожают механических кукол, а это Анимобильная Диковинка. Они просто в восторге. Разве это не лучше, чем бояться её?

Мэри нахмурилась.

– Они не должны ей доверять. В этом доме всё не так.

Уна вспомнила о подковах, прибитых над дверями других домов в Найфли-Стайфлинге.

– Ты думаешь, что кукольница была злодейкой? Ну, та дама, которая тут раньше жила?

– Скорее всего, – сказала Мэри, убирая с лица растрёпанные ветром волосы. Она отскочила назад, уворачиваясь от шипящей волны. – У неё точно были не все дома, иначе она бы не делала таких странных кукол.

Уна вдохнула морской воздух.

– В Найфли-Стайфлинге есть кто-нибудь, кто может рассказать нам побольше о ней? Мне нужно узнать больше об истории Анимобильных Диковинок. И о мастерице, которая сделала Ани. Она жила одна? Как она умерла?

Неужели она была такой же, как папа Уны, смотритель маяка, одержимый точными механизмами?

– Дело вот в чём: кто согласится поговорить со мной, когда все так боятся «Копперлинса»? Ты выросла тут, в Найфли-Стайфлинге, Мэри, ты должна знать его историю и людей, с которыми можно о ней поговорить. Кто-то обязательно должен помочь.

Уна не понимала, как целый город может молчать о части собственной истории, словно корабль, не обращающий внимания на острые рифы под килем. Сухопутные!

– Так, давай посмотрим, – пробормотала Мэри, потом заговорила в нос с сильным акцентом: – Итак, я умная, элегантная женщина-вамп, девушка, которая может потрясти любого мужчину, девушка, которая хочет узнать правду.

Она перекинула через плечо воображаемый шарф и оттянула пальцами нижнюю губу, на которой виднелись следы помады.

– Что же мы можем сделать? Знаю! Мы поговорим с моим папой. Он всю жизнь прожил в этом городе. Пойдём, пора уже тебе зайти в гости, девочка с маяка. Моя семья хочет с тобой познакомиться.

Глава 15

Дом Мэри, «Воронье гнездо», был настоящим домом-праздником: флаги в спальнях, куры во дворе, пушистые кошки, свернувшиеся на подушках. Везде был полный беспорядок, младшие братья и сёстры Мэри жутко шумели, играя в карты, или в кукол, или в крепости, расставляя доски, которые постоянно падали. В камине трещал огонь, с кухни пахло картофельным супом.

Уне очень захотелось переехать сюда, стать частью этой тёплой, любящей семьи, смеяться над шутками и дразнилками. Они относились друг к другу так же просто, как к побитой, но уютной мебели. Уна представляла, как играет в прятки с малышами, печёт печенье с добродушной миссис О’Коннор и тайком таскает к себе в кровать кошек.

А потом на её фантазии тенью легло чувство вины. Как можно быть настолько вероломной к новым родителям? Теперь её дом – «Копперлинс». И она любит «Копперлинс». Ну, в основном. В «Вороньем гнезде» нет ни тёмных коридоров, ни Анимобильной Диковинки.

Отец Мэри пожал Уне руку. Он показался ей похожим на кузнеца: широкоплечий, с густыми косматыми волосами и угловатым, почти квадратным лицом.

– Значит, это ты девочка, живущая в «Копперлинсе»? Вот бы нам дом такого размера.

– О, ваш дом замечательный, – улыбнулась в ответ Уна. Вокруг его глаз виднелись смеющиеся морщинки, он был таким же спокойным и уверенным в себе, как и его дочь.

– Так, пап, – сказала Мэри, потянула Уну за руку и усадила её рядом с собой на мягкий диван. – Не заговаривай ей зубы. Она хочет узнать местную историю, а ты знаешь о «Копперлинсе» всё.

– Что, неужели потому, что я такой древний старик? Или, может, потому, что я знаю и скучную историю с цифрами и фактами, и глупые россказни детишек? Я не хочу напугать бедную девочку. Я знаю, что за люди живут в этом городе.

Он горестно покачал головой, плюхнулся в кресло, скорчил гримасу и вытащил из-под себя игрушечную машинку.

– Так, значит, «Копперлинс». Когда я был маленьким, этого дома уже все боялись. Мы на спор заставляли друг друга подбежать к входной двери и дотронуться до неё. – Он улыбнулся этому воспоминанию. – Я боялся до жути, но хотел впечатлить ту девочку… не твою маму, Мэри, я тогда ещё не был с ней знаком…

– Па-а-ап!

– Прости. – Мистер О’Коннор покрутил большими пальцами. – Так, давайте посмотрим… Роузи, Фрэнсис! Хватит драться, играйте кубиками вместе… ах да, мы брали друг друга на слабо – кто не испугается подойти к «Копперлинсу», особенно ночью, и заглянуть в окно. Однажды настала моя очередь, я прошёл через ворота, по тропинке… я цепенел от ужаса. – Он улыбнулся, словно извиняясь. – Потом подошёл к окну. И увидел, что внутри горит свеча.

– На первом этаже? – Мэри, хмурясь, наклонила голову. – Ты никогда мне об этом не рассказывал, папа.

– Правда? В общем, я весь затрясся от страха. Да, на первом этаже. Так вот. – Он понизил голос. – Я подумал, что кто-то переехал в дом, и если меня поймают на частной территории, то потащат в тюрьму, так что бросился наутёк. Но утром я просто не смог не вернуться туда. И что вы думаете? Дом заперт, тихий, как могила, вообще ничего не шевелилось. Я рад, что не рассказал ничего друзьям, они бы меня засмеяли. Сейчас мне кажется, что это был просто какой-нибудь бродяга, который тайком пробрался в дом, бездомный бедолага, и я рад, что ничего никому не рассказал тогда, потому что у него могли бы быть неприятности.

– А ты не видел кук… кого-нибудь внутри? – настаивала Мэри.

– Нет, это было тридцать с лишним лет назад. Дом пустовал с тех пор, как умерла та кукольница. Меня тогда не было на свете, что бы моя дочь ни говорила о том, что я помню ещё Тёмные века.

– И вы никому раньше не рассказывали об этой ночи, мистер О’Коннор? – вставила Уна.

– Нет, – ответил он. – Если это был не бродяга, то, наверное, кто-то приглядывал