Белый курган - Алексей Балдуевич Бадмаев Страница 12

Но в седьмом классе они оба, не сговариваясь, одновременно сделали одно важное для себя открытие. Они открыли в Болхе, которая до этого была для них почти что своим парнем, девушку, которая нравилась им обоим. Поэтому попритухшее было соперничество вспыхнуло с новой силой.

Арслан не нападал, но и отступать в этой необъявленной войне не собирался. Но поскольку блестящая карьера Хамжала, очевидно, не давала ему в глазах девушки никакого преимущества, он стал нервничать и решил снова нанести Арслану очередной удар по самому больному и уязвимому месту.

За один месяц они всем классом вступили в комсомол. Не вступил только Арслан. Он ходил с заявлением в кармане и боялся, что у него и заявление-то не возьмут, и дело даже не дойдет до собрания. А если дойдет, все равно не примут. Не место, скажут, сыну раскулаченного в комсомоле. «Почему не место? — спорил Арслан с воображаемыми нападками. — Если мой отец хотел разбогатеть, то я же не думаю ни о каком богатстве». Мальчик в мыслях своих горячо признавался в любви к Родине, заверял кого-то, что не пожалеет жизни ради нее. Вот недавно были бои на Халхин-Голе. Если бы его взяли на эту войну, он бы дрался, как герой, он бы пошел в огонь, на пулеметы, но доказал бы, что достоин быть в комсомоле…

Арслан был уверен, что его доводы весьма убедительны, но, как только представлял себе, как будет говорить на собрании, у него от страха и сомнения пересыхало горло и все путалось в голове. Вот если бы у него язык был подвешен, как у Хамжала!.. Конечно, тот наверняка поддержит его — друг ведь! Но все равно очень плохо, что он такой косноязычный.

В конце концов Арслан решился: он не мог не вступить в комсомол, как не мог не дышать, не жить. Остановив в коридоре секретаря комитета Аатэ Баатуева, он протянул ему заявление. От долгого пребывания в кармане листок выглядел помятым, несвежим.

— Слава бурхану, как говорит моя мать! — засмеялся Аатэ. — Тяжел же ты на подъем, парень. Мы уж невесть что думали, а у тебя заявление, оказывается, месячной давности. Ну и подавал бы сразу, как написал, со всеми вместе. Со всеми и приняли бы. А теперь будут принимать тебя одного, вроде как персональное дело разбирать. — Секретарь внимательно всмотрелся в лицо Арслана. Ободряя, похлопал его по руке. — Да ты не тушуйся, все будет в порядке. Мы же тебя знаем. Я только говорю, что проще надо жить, не создавать для себя дополнительных трудностей. Чего-чего, а этого добра у нас хватает.

Арслана принимали в комсомол перед самым Новым годом. В клубе уже стояла наряженная елка, по стенам висели гирлянды из цветной бумаги. Праздничная обстановка и настраивала на бодрый, веселый лад. Вполне серьезное мероприятие, каким было последнее в этом году комсомольское собрание, проходило с подъемом, с шутками и смехом. И Арслан, который очень волновался, вскоре совсем успокоился.

Подошел его черед. Аатэ Баатуев зачитал заявление, назвал имена рекомендующих. Потом попросил Арслана рассказать автобиографию. Этот рассказ занял у него не более двух минут. О своих родителях он сказал, что их раскулачили и выслали, когда ему было три года. Собрание никак не отреагировало на его заявление, потому что ни для кого это не было ни новостью, ни неожиданностью.

Выступили ребята, давшие Арслану рекомендации. Еще один парень сказал о нем хорошие слова. И когда поднял руку Хамжал, Арслан подумал, что ему, наверное, лучше бы не выступать. А то получится слишком много похвал и лестных слов, тем более от друга.

— Мы с Арсланом из одного хотона, я знаю его с детства, — начал Хамжал. — Все, что здесь говорили о нем, правильно. Он хорошо учится и помогает товарищам. Дисциплинированный. Никогда не отказывается от общественных поручений. Делится с другими, если получит из дому что-либо из харчей. В общем, повторяю, все правильно, что о нем тут говорилось.

Но я хочу сказать вот что. Арслан — очень замкнутый человек. Если к нему не обращаться, он сам редко с кем заговорит. Он вроде бы как себе на уме, словно что-то скрывает от коллектива. Спрашивается, что? Если я не думаю ничего плохого, мне и скрывать тогда нечего! Родителей Арслана раскулачили и выслали. Они — классовые враги. Может ли сын классового врага состоять в комсомоле?.. Мы живем в капиталистическом окружении. На западе — немецкий фашизм, на востоке — японские самураи. Большевистская партия, товарищ Сталин призывают нас к бдительности. И мы должны разобраться и решить, как нам быть с Арсланом Дондуковым.

Умел, умел говорить Хамжал! Двести человек находилось в зале, а слышал Арслан только скрип снега за окнами да стук своего сердца.

— Я говорю резко, — закончил Хамжал, — но я говорю так по праву дружбы. Мы друзья, и я должен быть уверен, что мой друг не держит камень за пазухой!.. У меня все!

— Ну что же, — поднялся невозмутимый Аатэ Баатуев, — серьезное выступление. Политически вполне грамотное. Действительно, с запада нам угрожает фашизм, а с востока самураи, а внутри действует недобитый классовый враг. Только я, по правде говоря, не уверен, что есть основания связывать международное и внутреннее положение нашей страны с личностью Арслана Дондукова. Его социальное происхождение? При чем тут это, он ведь лишился родителей в трехлетнем возрасте и фактически воспитывался и вырос в трудовой семье. Товарищ Сталин призывает нас к бдительности. Это верно. Но товарищ Сталин сказал, что сын за отца не отвечает…

— Сын должен отказаться от такого отца! — срывающимся голосом выкрикнул с места Хамжал. — Спросите у Арслана Дондукова: а он отказывается или нет? — И он вскочил с места, боясь, что никто больше не задаст подобного вопроса. — Арслан, ты отказываешься от своего отца-кулака?..

Аатэ постучал карандашом по графину с водой. Но Арслан уже поднялся и бледный, еле сдерживая волнение, негромко, но очень отчетливо выговаривая каждое слово, сказал:

— От кулака — отказываюсь! От отца — нет! — и, немного постояв, сел на место.

— Это не ответ! — крикнул Хамжал. — Это хитрость!

— Почему обязательно хитрость? — Аатэ пожал плечами и снова постучал карандашом по графину. — Так, садись, Хамжал. Ты уже выступил. Ну, кто еще просит слова? Хамжал говорит, что политическая обстановка требует, чтобы мы разобрались с Арсланом Дондуковым. Ну что ж,