Тайна (ЛП) - Чайлд Ли Страница 58

Роберта сказала:

— Слышала о Дамокловом мече, Сьюзан?

Каслуга сказала:

— Давным-давно.

— Хорошо. Тогда принцип поймёшь. Мы называем это Дамокловой гранатой. Наверное, стоит также упомянуть Молотова. Брендинг надо доработать, думаю, но, как учёному, тебе, возможно, понравится. Видишь жидкость? Обычный бензин. А зелёный шар? Стандартная граната М67. Только мы убрали рычаг и натянули вокруг неё резинку, которая удерживает ударник на месте. Теперь, что происходит с резиной, если её погрузить в бензин?

— Она растворяется.

— Верно. А когда нечем удерживать ударник от активации взрывателя?

— Она взрывается.

— Верно. Единственное, в чём мы не уверены на сто процентов, — как долго продержится резинка. Она, честно говоря, не очень толстая. Не очень хорошего качества. Думаем, минут двадцать? От силы полчаса? Но мы можем ошибаться, так что пойдём в другую комнату. Очень неприятно потом отмывать куски тел от волос. Поверь мне. Мы через это проходили. Ах да, ещё кое-что. Радиус поражения М67 — шестнадцать футов, так что если ты всё же решишь унести имя с собой в могилу, по крайней мере, не будешь мучиться. Как высоко бы ты ни раскачивалась.

* * *

Каслуга попыталась согнуться в поясе и подтянуться, но мышц живота просто не хватило. Она попыталась сильнее сжать лодыжки и выскользнуть одной, но верёвка была слишком туга. Всё, чего она добилась, — усилила боль. Она снова начала раскачиваться. Попыталась ухватиться за пучок вертикальных труб. Они были слишком далеко. Она вытянула шею, ища что-нибудь, что можно использовать как оружие. Ничего не было видно. Она поискала глазами сумочку, потом вспомнила, что она осталась в «Субурбане». Бесполезно. Она чувствовала, как отчаяние разливается по телу. Затопляет её. Давление за глазами нарастало. Становилось невыносимым. Лодыжки горели огнём. Она продержалась ещё семь минут, затем сдалась. Позвала Роберту и Веронику. Она сказала:

— Вы победили. Я скажу. Назову имя. Восьмой человек? Это Чарльз Стаморан. Мой муж.

Глава 25

Ричер не двинулся с места. Он стоял рядом с машиной Чарльза Стаморана и сказал:

— Понял, сэр. Но позвольте уточнить кое-что, прежде чем я уйду. Эти телефонные номера. Вы говорите, что не узнаёте их?

— Верно. Я их не узнаю. С чего бы? Я похож на ходячий телефонный справочник?

— Один принадлежит подозреваемому в деле об убийстве. Другой оканчивается в вашем доме. Как видите, с одного на другой был совершён звонок.

Стаморан выхватил листок обратно и снова пробежал по нему глазами. Он сказал:

— Я никогда не видел ни одного из этих номеров раньше. И уж тем более не владел им и не принимал с него звонков. Вы не знаете, о чём говорите. Вам дали ложную информацию. А теперь разговор окончен. Я и так потратил на вас достаточно времени.

* * *

Роберта и Вероника Сэнсон опустили Каслугу на землю, ослабили верёвку и дали ей минуту, чтобы отдышаться и прийти в равновесие. Затем взяли её под локти и повели в комнату в стороне от основного зала. Она была маленькой и квадратной. Одна стена была сплошь покрыта манометрами, вентилями, рычагами и индикаторами. А на другой висел небольшой красный шкафчик. «Только для аварийного использования» — было написано на боку крупными белыми буквами. Роберта открыла его. Внутри стоял телефон.

Роберта сказала:

— Позвони мужу. Скажи, что ты заложница. Скажи, что мы убьём тебя, если его не будет здесь, одного, через тридцать минут.

Каслуга скрестила руки на груди.

— Или я могу выстрелить тебе в голову и позвонить ему сама.

Каслуга сказала:

— Могла бы. Но я бы не советовала. Он пришлёт сюда все отряды спецназа Восточного побережья. Единственный способ заставить его приехать — это позвоню я. Мы говорили о таких ситуациях. Разработали план. У нас есть код.

— Так звони.

— Позвоню. На трёх условиях.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться.

— Я в лучшем положении. С позиции силы. У меня есть то, что тебе нужно. То, без чего ты не достигнешь своей цели.

Сёстры переглянулись, затем Роберта сказала:

— Условия?

— Первое: вы не причините вреда Чарльзу. Он хороший человек. Я уверена, он не убивал твоего отца намеренно. Должно быть, это было частью чего-то большего. Частью его работы. Защиты Соединённых Штатов. Вы должны найти способ, чтобы он искупил вину без насилия.

— Ладно.

— Второе: я не хочу снова висеть вниз головой. Не хочу, чтобы мне связывали руки или ноги. Если уж мне суждено быть козлом отпущения, я сделаю это хотя бы с достоинством.

— Договорились.

— Третье: мне нужно в туалет. А значит, мне нужно забрать сумочку из вашей машины.

* * *

Стаморан захлопнул дверь машины прямо перед лицом Ричера, но прежде чем стекло поднялось до конца, зазвонил его автомобильный телефон. Он взял трубку, и Ричер услышал первые обрывки разговора. Стаморан сказал: «Сьюзи? Боже мой. Они тебя ранили? Где...?»

Ричер бросился к своей машине. Он впрыгнул, завёл двигатель и быстро сдал назад, освобождая дорогу. Машина Стаморана рванула вперёд, затем повернула направо, насколько это было возможно для этой тяжёлой баржи. Ричер воткнул передачу и погнался за ней. Возвращение в часть подождёт. Объяснениями он займётся позже.

* * *

Когда Ричер увидел, куда прибыла машина Стаморана, у него упало сердце. Это было какое-то старое промышленное здание на берегу реки, к востоку от города. Великодушное одноэтажное строение, спроектированное для машин, а не для людей. Стены выглядели прочными. За ними следили. Не было ни окон, ни световых люков в крыше. И, что ещё хуже, был только один вход. Двойные двери. Из прочного дерева. И они были закрыты. Никакого обзора внутри.

Снаружи не было групп наблюдения. Никаких машин поддержки с дополнительными бойцами, бронёй, оружием или вентиляторами. И в воздухе не было вертолётов. Это был классический сценарий кошмара. Катастрофа была написана на всём этом. Ни один грамотный командир не подпустил бы своих людей к такому месту и на сто миль. Нельзя было пытаться проникнуть внутрь, не зная численности, вооружения, расположения и морального духа находящихся внутри. Даже тогда любой штурм нужно было тщательно планировать и проводить в оптимальное время с подходящими отвлекающими манёврами.

Единственным утешением было то, что Стаморан всё ещё был в машине. Казалось, он спорит с телохранителями. Затем сердце Ричера упало ещё ниже. Стаморан вышел. Один. Он направился к двери. Он был безрассуден так же, как и жесток, подумал Ричер. А потом он скрылся внутри.