Король теней - Жан-Кристоф Гранже Страница 10

Полароиды ещё не высохли. У него есть время обыскать комнату, ничего не трогая, в хирургических перчатках, а затем рассыпать повсюду дактилоскопический порошок (он взял с собой набор для сбора отпечатков пальцев, предоставленный Отделом судебной идентификации). Он обнаруживает множество борозд, каждый раз одинаковых, которые, должно быть, принадлежат Кароко. Осталось только проверить.

Задача, без которой он мог бы обойтись: обведение дерматоглифов трупа. Он не может отпечатать отпечатки правой руки на миллиметровке — именно на ней Кароко писала своё послание, и она покрыта запекшейся кровью. Остаётся левая… на конце отрубленной руки. Свифт хватает конечность и прижимает каждый палец к штемпельной подушечке. Хайди и Сегюр давно ушли, то ли от скуки, то ли от того, что их вот-вот стошнит — или от смущения — при виде того, как он так обращается с кусками холодного мяса.

Отпечатки пальцев определённо принадлежат Кароко. Других нет, даже слуг. В любом случае, убийца не стал убирать, он просто постарался не оставить следов. Свифт давно убеждён, что он носит перчатки — не латексные, как у него, а из какого-то более грубого, органического материала, который прилипнет к покрытому сахаром мачете и огню во рту.

Свифт, явно настроенный добросовестно, старательно моет испачканную чернилами руку, чтобы не вызывать подозрений у марокканской полиции.

Наконец, он упаковывает своё снаряжение, убирает свои Polaroid и в последний раз проверяет, нет ли отпечатков пальцев. Убийца, конечно, в перчатках, но в остальном он голый. Это убеждение копа, который думает, что обладает экстрасенсорными способностями. Не смейтесь. Он легко может представить своего парня, темнокожего, совершенно безволосого (почему безволосого? Без особой причины, кроме, возможно, предпочтения многих геев гладкой коже), двигающегося по комнате, как кошка, с мачете в руке, залитого кровью… Вот это образ! Тот, который запечатлелся в его сознании последние три с половиной года. Утром ему остаётся только проявить его за кофе.

Летом 1982 года орудовали двое убийц. Вернер Кантуб расстреливал своих людей в общественных писсуарах за несколько сотен франков. Человек с мачете же, напротив, не беспокоился о деньгах; он следовал заранее разработанному плану, заранее выбирал жертв и имел личные мотивы. Эти двое — два социопата — были тайными любовниками Федерико.

Кстати, ещё одна мысль: эти трое мужчин знакомы, они спят вместе, по двое, а не по трое. Учитывая общую атмосферу, секс втроём был бы неудивителен, но Свифт не видит в этом смысла. Бедный Федерико… Не блистал в школе. И не очень хорошо выбирал парней.

Свифт закончил уборку. Теперь мы можем связаться с местной полицией и выследить убийцу. В этом хаотичном городе, где, должно быть, действует система управления по французскому образцу, хищник, несомненно, заполнил кучу бумаг.

И, возможно, он ещё не ушёл…

Вспотевшая, несмотря на холод, который удерживали плитка и стены – комната была похожа на холодильник, – Свифт открыла дверь и увидела Сегюра и Хайди, сидящих на ступеньках. Они выглядели так, будто находились в приёмной у врача или стоматолога.

У полицейского нет сил объяснить им свои выводы, которые всегда сводятся к одному и тому же: он был неправ с самого начала.

«Ладно», — с энтузиазмом сказал он, — «может, вызовем полицию?»

13.

Не будет оскорблением для полиции утверждение, как часто говорит Мезз: «Из десяти полицейских одиннадцать — идиоты». В Марокко эта поговорка, похоже, намеренно усугубляет ситуацию. Когда Свифт видит прибытие парней, он с трудом верит своим глазам. Детективы в штатском и офицеры в форме — в данном случае в хаки — врываются в переулок Кароко, но никто не знает, кто здесь главный, и они, очевидно, тоже.

Каждый из них сохраняет напряжённое выражение лица, маску естественного, постоянного, непоколебимого раздражения. Чтобы рассмешить этих ребят, придётся достать консервный нож или монтировку.

Вступления. Свифт и его спутники могут так говорить, но в хронологии событий всё ещё есть серьёзная проблема: зачем ждать более десяти часов, чтобы сообщить в полицию?

Свифт рассматривал всевозможные сценарии, но, столкнувшись с этими потрясёнными лицами, выбрал самое простое решение: правду. Хайди Беккер, присутствовавшая здесь, запаниковала, обнаружив тело Марселя Кароко, и позвонила своему другу, полицейскому, старшему инспектору Патрику Свифту. Он посоветовал ей ничего не предпринимать до его приезда.

«В честь чего?» — спрашивает комиссар (потому что да, комиссар есть) с запорным видом.

Свифт прочистил горло и объяснил сходство этого тела с двумя другими, обнаруженными в Париже. Это явно дело рук одного и того же убийцы. Хайди Беккер уже была замешана в первом убийстве, и сам Свифт руководил расследованием в Париже. Другой француз? Доктор Даниэль Сегюр? Он тоже был близок к делу и хорошо знал первых двух жертв. Инстинктивно Свифт умолчал о СПИДе, что лишь усложнило бы дело.

У комиссара Ахмеда Тахири необычная внешность. Низкорослый, как ребёнок, пухлый, как младенец, он носит плохо сидящий клетчатый пиджак в стиле «принц Уэльский», который постоянно нахлобучивает. Полиэстеровые брюки – само собой разумеющееся, а туфли – почти жёлтые, из искусственной кожи, с квадратными носами. Лицо у него не менее необычное: круглое, как воздушный шар, лысое сверху, с усами снизу – на нём то самое выражение, о котором мы уже упоминали: встревоженное, растерянное, сбитое с толку.

Но не паникуйте: злобы здесь нет. Взгляд Тахири выражает лишь пустоту борющегося разума. Можно было бы ожидать вопросов об убийстве или жертве. Вместо этого нас встречают подробным описанием предстоящих бюрократических препон.

Свифт уже представляет, как застрянет на ночь в пыльном полицейском участке, пока тело, по пути в морг, ускользает от него. Что же касается любых улик, которые он мог пропустить, то, скажем так, они будут растоптаны, осквернены и стёрты весёлой компанией, готовой вторгнуться на верхний этаж виллы Дарна.

Но затем происходит чудо.

Имя этому чуду – Жан-Мишель Марово, атташе по культуре при генеральном консульстве Франции в Танжере. Как его так быстро проинформировали? Как он смог прибыть менее чем за час? Ответ кроется в самом вопросе, а точнее, в причёске и обуви этого тридцатилетнего мужчины. Несмотря на заявления Марово о том, что он представляет французскую культуру в Белом городе, с его короткой стрижкой и полицейскими сабо он явно агент разведки.

Упомяните ему концерты Колонны, и он ответит «военной колонкой»; упомяните Рене Шара, и он вспомнит штурмовой бронеавтомобиль Panhard 178… В любом случае, Свифт рад с