Король теней - Жан-Кристоф Гранже

Жан-Кристоф Гранже

Без солнца

Король теней (том 2)

I - ВИЛЛА ДАРНА

1.

Начало января 1986 года.

На террасе риада Марселя Кароко, с видом на Атлантический океан, Хайди Беккер красит ногти. Не на руках, а на ногах. Это занятие она обожает, оно проясняет мысли и успокаивает сердце. Она проводит кистью, не торопится и начинает снова…

Миндальная роза с сахаром.

Конфетно-розовый.

Дынная роза.

Пионовидная роза.

Малиновая роза…

В конце концов она выбрала красный. И даже тогда она колебалась:

Кораллово-красный.

Кроваво-красный…

Именно его она и выбрала.

Прошло три с половиной года с момента рокового падения Кубкового Убийцы, также известного как Монстр Мачете, с крыши здания в нудистской деревне (он просто обязан был там быть). Три года, за которые мир геев радикально изменился.

С появлением гей-рака, теперь называемого СПИДом, никому больше не до смеха. Время празднования и излишеств прошло. Люди стали подозрительными, смотрят друг на друга с подозрением, боятся…

Хайди, в свою очередь, отдалилась от танцполов и софитов, чтобы стать милой студенткой. Она всё ещё в Нантере, но далеко на востоке, на окраине города, в самом уродливом кампусе Франции, названном, пожалуй, даже не придумаешь, «La Folie» («Безумие»). Деньги? Жорж Гальвани и Марсель Кароко, её крёстные, обеспечивают её всем необходимым. Самое забавное, если можно так выразиться, то, что французское государство тоже вмешалось. Как сирота и политическая беженка – настоящая двойная беженка – она имеет право на всевозможную помощь, включая приличную стипендию.

Итак, Хайди пришлось сдержать свои обещания. Три года она училась на факультете экономики и социального управления. Она знала, что выбрала самую скучную программу, но всё же… Она и представить себе не могла, что ей предстоит такое испытание. Тем не менее, она блестяще сдала экзамены DEUG (диплом об окончании двухгодичного университета), а затем, словно усилием воли, сразу же получила степень бакалавра.

Что она будет делать с этим дипломом сегодня? Продолжит учёбу в университете? Искать работу? Чтобы подстраховаться – и получить стипендию – она поступила в магистратуру, но пока не открыла книгу.

А кроме этого? Единственным развлечением для неё были регулярные поездки летом на виллу Гальвани в Раматюэле, а зимой – к Кароко в Танжере. Но даже в этих идиллических местах её преследовала тоска. Там она стала свидетельницей надвигающейся катастрофы СПИДа: больных, умерших, слёз. Она видела, как редели ряды их весёлой компании. Она видела, как эпидемия без разбора поразила самых близких и дорогих друзей.

Тем не менее, Хайди рада быть здесь. Она обожает этот риад. Здесь холодно. Здесь синева. Ледяное солнце и белые стены, привкус мела на языке… Ей нравится эта терраса на крыше как единое целое – пол, стены и встроенные скамейки сделаны из одного и того же побеленного цемента: кажется, будто они слиты воедино, образуя некую безмятежную непрерывность, открывающуюся на 180 градусов в сторону моря.

Сейчас она сидит на своей скамье из минерального камня, покрытой керамической плиткой. Склонившись над точной работой, в бурнусе с капюшоном из колючей толстой шерсти, из серого трикотажного клубка торчат лишь пальцы рук и ног.

Работая кистью, она мельком увидела над перилами залив Танжера с его мединой, напоминающей перевёрнутую коробку с кусочками сахара, а напротив – испанский берег, где справа обретал очертания Гибралтарский пролив, известный здесь как Джебель-эль-Тарик. Неплохо. Но она не сдавалась. Момент был серьёзным, полным скрупулезности и тишины. Всё в своей утончённости было запечатлено холодом.

И кстати, Танжер, тебе нравится?

Что-то хорошо, что-то не очень. Например, цвет ставен. Пастельно-зелёный. Лавандово-голубой. Фуксиево-розовый. Узкие улочки без тротуаров и мостовых, где стены расположены так близко друг к другу, что их разделяет всего вытянутая рука. Ей всё это нравится. И бугенвиллеи, спускающиеся по фасадам, и гибискусы, пробивающиеся сквозь слуховые окна, и лантаны, потрескивающие у ног, жёлтые, красные, оранжевые… Это точно не Нантер.

Но есть и то, что она ненавидит. В общем, местных жителей. Она совершенно не понимает арабскую душу – даже не знает, арабы они на самом деле, берберы или просто марокканцы. В любом случае, она не находит с ними никакой связи. Совсем.

Надо сказать, она их не знает. Пока что ей попадались только дети, бросающие в неё камни, женщины, прикрывающие рот, когда она проходит мимо, и слуги, которые её игнорируют. Хуже всего эта смесь елейной мягкости и внезапной агрессии. Она никогда не знает, как обращаться с марокканцами, но чувствует, что именно когда они наиболее очаровательны, они наиболее опасны…

Шаги на террасе. Кароко, в густой джеллабе и с седыми волосами, которые образуют два рога на голове. Он похож на Мишеля Симона из «Красоты дьявола».

– Всё в порядке, моя дорогая?

Рекламный агент сел напротив неё на скамейку, под прямым углом. Восторг Хайди перед его лицом не ослабевал. И в то же время тайное восхищение: как с таким лицом Кароко могла так привлекать мужчин?

Некоторые могут сказать, что всё дело в деньгах, но они не понимают, что этот рекламный менеджер совсем другого склада. Его обаяние захватывает, пленяет, сносит крышу, словно взрыв. И он ещё и богат? Никто не будет жаловаться.

Но всё равно, эти опухшие глаза, этот курносый нос, эти дряблые губы, обрамлённые таким тяжёлым подбородком, что он похож на дешёвую кожаную боксёрскую перчатку. И всё это в сочетании с этой непослушной копной волос. Настоящий дьявол, прямо из коробки. Чтонг!

– Ты в порядке? Тебе не скучно?

Хайди наклоняет голову набок и начинает напевать припев Анны Карины из «Безумного Пьеро»:

– Ты знал, что я еврей?

- Нет.

– Я из семьи марранов.

- Это что?

– Евреи-сефарды из Испании, Португалии или Турции, которых заставили принять христианство в XVI веке.

«А…», — сказала она, продолжая свою процедуру по уходу за ногтями.

Кароко вздохнула, выгнув спину:

«Три века моя семья притворялась католиками, хотя на самом деле они иудеи». (Он усмехнулся.) «А может, и наоборот, не помню точно…»

Воцаряется тишина, сопротивляющаяся холодному ветру, дующему с суши, то есть из медины. Хайди ещё не закончила с пальцами ног, с разглаживающей щёткой, с визжащим лаком для ногтей… Она сосредоточена и не замечает приближающегося другого пассата, тёплого, сокровенного, ветра души.

– Я хотел поговорить с тобой кое о чём…

2.

Хайди опускает маленькую