Жертва и другие - Николай Иванович Леонов Страница 12

— Вот это есть Вася Рыжиков собственной персоной, — заметил участковый Садыков. — Кажется, буйствовать и сопротивляться он не намерен…

И впрямь, Вася вел себя спокойно, он даже улыбался, о чем-то переговариваясь с главврачом. Проходя мимо калинника, главврач негромко присвистнул. Это могло означать лишь одно — полицейским и санитарам можно выходить из укрытия. Они и вышли. Вася Рыжиков встретил их благожелательной улыбкой.

— Это свои люди, — сказал главврач, обращаясь к Васе. — Они будут тебя охранять. Чтобы, значит, никто тебя не похитил. Ни тебя, ни твое изобретение. Ты понял?

— Я понял, — совершенно нормальным голосом ответил Вася. — Спасибо вам за заботу. Родина обязательно вас отблагодарит за это, вот увидите! Потому что вы рискуете жизнью. Вас наградят орденами!

— И тебя тоже, — серьезно произнес главврач.

— Что — я? — возразил Вася. — Я стараюсь не ради орденов, вы же знаете.

— Знаю! — все так же серьезно произнес главврач. — Сделаем так. Сейчас эти двое, — он указал на санитаров, — отвезут тебя в надежное место. Там тебя никто не найдет, ты понял?

— В палату? — Василий блаженно улыбнулся.

— В палату, — подтвердил главврач.

— А как же вы? — спросил Василий.

— А я подъеду чуть позже. Мне нужно закончить кое-какие дела. Ну, ты же понимаешь…

— Вам нужно замести следы, — сказал Василий.

— Вот именно, — сказал главврач. — Замести следы… Ну, поезжайте. А я — следом.

Василий, все так же прижимая папку к груди, последовал вместе с санитарами в машину. Машина фыркнула и тронулась.

— Нашли, стало быть, с пациентом общий язык? — спросил Шубенков.

— Такая у меня работа, — ответил главврач.

— И что в той папке, которую Василий так бережно прижимал к груди? — спросил Шубенков.

— Понятно что — гениальное изобретение, — ответил главврач. — Чертежи и описание прибора для чтения мыслей.

— То есть никто эти чертежи у него не забирал?

— Тут не все так просто, — сказал главврач. — Тут, понимаете ли, и впрямь какая-то несуразица. Какая-то тайна… Я задал пациенту все вопросы, которые вы просили задать, и получил на них ответы. Повторяю, здесь присутствует некая загадка. И не одна. Ну так что же? Мне рассказывать прямо здесь или последуем в другое место?

— Не здесь, — сказал Шубенков. — Лучше в моем кабинете. Тем более что нужно будет вас допросить официальным образом.

— Это в каком же качестве? — уточнил главврач.

— В качестве свидетеля, понятное дело.

— Ну коль так, то поехали в ваш кабинет. Зачем зря терять время?

…Беседовали в кабинете начальника уголовного розыска. Начальник и Шубенков слушали, изредка задавая уточняющие вопросы, главврач рассказывал. И рассказал он много чего интересного. Притом не просто интересного в отвлеченном смысле. Его рассказ имел прямое касательство к убийству женщины. Именно так — не больше и не меньше.

Вот что рассказал главврач. Оказывается, его пациент, Василий Рыжиков, даже не помышлял о побеге. Совершить побег его уговорили. Кто уговорил и зачем? Уговорил его один из санитаров — Сергей Кривов. Как именно уговорил? Все оказалось просто. Этот самый Сергей Кривов подошел к Василию Рыжикову, отвел его в уединенное место и таинственным шепотом сообщил, что Василию нужно бежать. Для чего бежать? Потому что, оказывается, на Василия объявлена охота — и на его самого, и на его гениальное изобретение. Кто объявил охоту — понятно: иностранные агенты, кто же еще? У них, у этих агентов, специальное задание — похитить Василия вместе с чертежами его изобретения и переправить за рубеж. Может быть, даже в саму Америку. Или в Австралию. Чтобы, значит, там он причинил неописуемый ущерб своей Родине. Ближайшей ночью они это сделают — тут сомневаться не приходится. А потому Василию надо бежать, чтобы таким образом сбить вражеских агентов со следа. Он, Сергей Кривов, поможет Василию бежать. У него, Кривова, все уже готово к побегу. И все, что нужно для побега, — это согласие самого Василия.

— И Василий согласился… — предположил майор Степанищев.

— Разумеется, согласился! — ответил главврач. — Да и как ему было не согласиться! Василий — он доверчив, как малое дитя. К тому же одержим идеей, что его изобретение и впрямь представляет немалую ценность. И если им завладеют враги Отечества… В общем, понятно.

Ночью Василий бежал с помощью санитара Кривова. А куда, спрашивается, он мог бежать? Кроме как в дом своих родителей, бежать ему было некуда. Он туда и направился. Но по пути его перехватили какие-то неизвестные люди. Они убедили Василия, что специально его поджидают, чтобы ему помочь. Они, дескать, тоже агенты спецслужб, но свои. Василий им поверил, потому что они сослались на санитара Кривова. Дальше Василия отвели в какую-то машину. Всего в машине было три или, может, четыре человека, Василий точно не помнит. Не запомнил он и примет тех людей. Машина долго колесила по ночным улицам, затем остановилась в каком-то глухом месте…

— Марку и номер машины Василий, конечно же, не запомнил… — предположил Шубенков.

— Разумеется, не запомнил! — сказал главврач. — Так, лишь в самых общих чертах… Сказал, что машина была большой. Нечто вроде микроавтобуса, насколько я понял. Предположительно, черного или фиолетового цвета. Вот и все.

— Да уж… — хмыкнул Шубенков. — Небогатые сведения!

— Уж какие есть, — ответил главврач. — Да и что вы хотите от пациента психбольницы? Который к тому же сосредоточен на своем изобретении настолько, что, можно сказать, больше не замечает ничего. Так что же, мне рассказывать дальше? Или как?

— Обязательно, и во всех подробностях, которые вам удалось от Василия выведать, — сказал Василий Сергеевич, начальник уголовного розыска. — Ну, так что там было дальше?

А дальше те, кто был в машине, убедили Василия показать им чертежи изобретения. Сказали, что нужно снять с них копии, а то мало ли что может случиться? А вдруг, несмотря на все старания, чертежи окажутся за рубежом? И что тогда? А тогда на Родине останется их копия. Такие аргументы показались Василию убедительными, и он открыл папку, которая, разумеется, находилась при нем. Те, кто был в машине, сфотографировали чертежи каким-то «большим аппаратом», как выразился Василий, и вернули ему папку. Затем Василия подвезли почти к самому дому, в котором проживали его родители, и отпустили. Вот, собственно, и все.

— Ну, и что вы на это скажете? — спросил главврач, закончив рассказ. — Как прикажете все это понимать?

— Скажите, а ваш пациент не мог что-нибудь присочинить? — спросил Степанищев. — Так сказать, нафантазировать? Все-таки больной…

— Вряд ли, — сказал главврач. — Я его знаю больше десяти лет, и ничего подобного за