Запретная связь - Геннадий Геннадьевич Сорокин Страница 79

— Привет! — подошел к ней Абрамов. — Как дела? Не соскучилась?

— Товарищ Абрамов, — не поднимая голову от слетевшей нити, сказала Журавлева, — если вы еще хоть раз подойдете ко мне, то я напишу заявление начальнику милиции, что вы запугали меня и заставили стать своей любовницей. Где находится конспиративная квартира, я еще не забыла. — Журавлева выпрямилась, посмотрела в глаза Абрамову. — Тебе пора домой, к жене, — сказала она. — С меня — хватит! Больше мы не знакомы.

Абрамов молча развернулся на каблуках и пошел к выходу из цеха. По дороге на КПП он прикидывал, как отомстит Журавлевой за хамство, но, приблизившись к проходной, решил, что размениваться на мелочи не стоит. Жизнь продолжалась. Моральный Рубикон был перейден.

«Если надо будет, то я завтра же себе новую Журавлеву найду! — подумал Абрамов. — Главное — с Девичьим домиком не связываться, а так — почему бы нет?»

41

В конце декабря Агафонов рассказал тестю о событиях, произошедших в Девичьем домике.

— Не пойму, — сказал Борис Егорович, — что тебя больше удивляет: нечеловеческая жестокость одной из жиличек или слишком вольные нравы у остальных девушек? Все это звенья одной цепи. Скотские условия порождают скотские отношения.

— В чем тут скотство? — не понял Агафонов. — Во многих общежитиях коридорная система с удобствами на этаже.

— Не в удобствах дело, а в жильцах! В одном здании руководство завода поселило более четырех сотен девушек и хочет, чтобы в нем был порядок и соблюдалась советская пуританская мораль? Не получится. Еще никому не удалось переделать человека и заставить его включать или выключать половой инстинкт по команде сверху.

— Борис Егорович, вы о чем говорите? Девичий домик не огорожен колючей проволокой по периметру, и автоматчики вдоль забора на вышках не стоят. Если хочешь встретиться с мужчиной, то иди, встречайся, тебя никто за руки держать не будет.

— Ты сам себе противоречишь! — воскликнул тесть. — Посмотри вокруг. Что ты увидишь? Все живое на свете стремится создать свой дом, свое жилище. Мышки роют норки, птицы вьют гнезда, люди годами стоят в очереди на квартиру или комнату в общежитии. В Девичьем домике девушкам предоставляются не комнаты, а койко-место, то есть угол с прилегающим пространством. Любой угол может быть жилищем, если ты можешь пригласить в него гостей или одного гостя, но самого дорогого. Мужчин влечет к женщинам, а женщин — к мужчинам. Иногда им необходимо побыть наедине. Где это лучше всего сделать? Конечно же, у себя дома! Могут девушки из женского общежития завода «Химволокно» пригласить к себе парня в гости и провести с ним время до позднего вечера? Нет! Это запрещено правилами проживания в женском общежитии. Круг смыкается, появляется замкнутое пространство, которое порождает свои законы и обычаи. Общепринятые нормы морали в замкнутом пространстве искажаются и могут принять самые уродливые формы. Бытие определяет сознание! Черный байховый чай в местах лишения свободы имеет совершенно другую ценность, чем на воле.

— Я каждый день на работе вижу одни и те же лица, но это же не значит, что я в отделе пребываю в замкнутом пространстве.

— Замкнутое пространство — это пространство, где ты живешь, где твой дом — временный или постоянный. Ты не живешь на работе, так что она не может быть для тебя замкнутым пространством, а девушки из общежития живут в нем. Материнский инстинкт подталкивает их к созданию семьи, а условия проживания препятствуют этому. Инстинкт входит в противоречие с сознанием, и сознание изменяется, так как оно является более гибким, чем заложенное природой желание стать матерью. Половой инстинкт внешнему регулированию не подлежит, и девушки, всеми правдами и неправдами, оставляют у себя парней и на вечер, и на ночь. Чтобы уединиться с понравившимся мужчиной, они вынуждены лгать, изворачиваться и еще раз лгать. Одна ложь наслаивается на другую и порождает атмосферу всеобщего недоверия и скепсиса. Помножь это на фрондерские[5] настроения, и ты получишь четыреста девушек с искаженными понятиями общепринятых норм морали. От этой жуткой смеси до презрения к чужой жизни — один шаг.

— Борис Егорович, вы сегодня говорите какими-то загадками. Какое фрондерство может быть в советском общежитии?

— Черчилль в одной из своих речей сказал: «Кто в двадцать пять лет не был революционером, тот лишен сердца. Кто к сорока годам не стал консерватором, тот лишен ума». Исключительно меткое наблюдение! Молодости свойственно бунтовать по любому поводу. Этот бунт заложен в самой человеческой природе. Он полностью соответствует второму закону философии — закону отрицания отрицания. Если новое не будет отрицать старое, то развитие человеческой цивилизации прекратится. Другое дело — какие формы принимает протест молодости против навязываемых старшим поколением укладов жизни. Вспомни события десятилетней давности в Париже. Столицу Франции тогда захлестнули студенческие волнения, переросшие в массовые беспорядки. Против чего бунтовала парижская молодежь? Французские студенты были сыты, обуты и одеты. После окончания университетов их ждала престижная высокооплачиваемая работа, а они вместо благодарности буржуазному обществу начали возводить посреди улиц баррикады. У вожаков студенческого бунта спросили: «Чего вы хотите добиться?» Они ответили: «Пока сами не знаем, но мы точно знаем, что вначале надо все вокруг разрушить и разгромить к чертовой матери, а там видно будет». Чего студенты добились своим бунтом? Ни-че-го! В наших газетах утверждалось, что они свергли президента Де Голля, но это не так. Национальный герой Франции генерал Де Голль отрекся от власти, когда понял, что его не поддерживают широкие слои населения. Бунт во Франции в 1968 году был бунтом молодежи против навязываемого буржуазией образа жизни. Сейчас все те, кто крушил витрины магазинов и бросал камни в полицейских, превратились в добропорядочных буржуа, и они даже в бредовом сне не допустят, чтобы их дети пошли на митинги протеста против действующей власти. Наша, советская, молодежь по природе своей не отличается от французской или американской. Она тоже хочет проявить себя в протестах. Наши верхи допустили ошибку, когда пустили все на самотек, а не направили энергию молодых в созидательное русло. Вместо интересного рискованного дела мы предложили подрастающему поколению изучать догмы, в которые сами не очень-то верим. Мы ввели для молодых людей сотни табу и установили тысячи запретов, мы расписали жизнь каждого молодого человека на много лет вперед, до тех пор, пока он не превратится в консерватора. Что в итоге получилось? Фронда! Наша молодежь не может пойти на баррикады, так как любое выступление против власти будет подавлено самым жесточайшим образом.