Гладиатор умирает только один раз - Стивен Сейлор Страница 51

послали своих собственных ищеек, чтобы выяснить правду. Почему хотя бы девушку не вызвали для дачи показаний? Разве никто не установил даже простую связь между слухом об отравленном пирожном и пекарней, в которой производилось любимое лакомство Попликолы? Могли ли силы действующие против цензора быть такими наивными?

Луций рассмеялся.

– И только подумать о том, что я потерял аппетит, беспокоясь о Поппи! Что ж, теперь, когда он и его семья оправданы, он может продолжить свою работу в качестве цензора. Завтра Поппи опубликует свой список сенаторов, которые заработали черные метки за аморальное поведение. «Скатертью дорога!», сказал бы я. Больше будет мест в залах Сената для достойных людей! – он вздохнул и покачал головой. – На самом деле, все это больше похоже на фарс.

«Да, - подумал я осторожно, - значит, все и закончилось фарсом. Но какую роль в этом сыграл я?» На следующий день я пошел на улицу пекарей, подумав, наконец, попробовать знаменитое миндальное сладкое пирожное, испеченное семьей Бебиусов, а также выяснить, действительно ли никто из комитета Сената не посещал блондинку.

Я прошел по узкой извилистой улочке и в шоке добрался до угла. Вместо улыбающейся блондинки за прилавком я увидел заколоченную витрину. Вывеска с фамилией, существовавшая на протяжении трех поколений, была стерта грубыми мазками краски.

Владелец магазина на улице увидел, что я открываю рот, и окликнул меня из-за стойки.

– Ищете Бебиуса?

– Да.

– Они уехали.

– Куда?

– Без понятия.

– Когда?

Он пожал плечами.

– Некоторое время назад. Просто собрались и исчезли. Бебиус, его жена, дочь и рабы – сегодня были здесь, а на следующий день их уже нет. Пуф! Как актеры, упавшие через люк на сцене.

Он жестом показал, что я должен подойти ближе, и понизил голос.

– Я подозреваю, что у Бебиуса, должно быть, были серьезные проблемы с властями.

– Какими властями?

– Самим Сенатом!

– Почему ты так решил?

– Буквально через день или два после его исчезновения несколько довольно грубоватых незнакомцев стали рыскать по кварталу, спрашивая Бебиуса и желая знать, куда он пропал. Они даже предлагали деньги, но никто не мог им ничего сказать. Через несколько дней после этого сюда приходили другие незнакомцы, и задавали те же вопросы, только они были лучше одеты и все время что-то записывали в свои причудливые свитки; утверждали, что проводят какое-то официальное расследование и обладают «сенаторскими полномочиями». Не то чтобы это имело значение; люди здесь все еще не знали и не знают, что сталось с Бебиусом. Вот в чем загадка!?

 – Да… дела…

– Я полагаю, Бебиус, должно быть, совершил какое-то преступление, чтобы так внезапно скрыться из города и не оставить после себя никаких следов, – он покачал головой. – Печально, однако, его семья держала пекарню здесь долгое время. И он мог бы оставить мне свой рецепт этих миндальных пирожных до того, как исчез! Люди приходят сюда днем и ночью и все время просят их. Да, не купите ли вы у меня  что-нибудь сладкое? Эти покрытые медом булочки только что вынуты из духовки. Просто почувствуйте этот аромат…

Что лучше: пойти на встречу с торговцем ядами на сытый или пустой желудок? «Пустой», - решил я, и поэтому отказался от булочки и направился через Форум и скотный рынок к набережной, а оттуда в захудалую маленькую таверну, которую часто посещал Квинтус Фугакс.

После яркого солнечного света интерьер казался совершенно темным. Мне пришлось прищуриться, пока я перешагивал через скамейки, ища, с кем бы можно было поговорить. В такое время суток в таком месте находились только самые заядлые пьяницы. Здесь пахло пролитым вином и речной гнилью.

– Ищите кого-то? – спросил хозяин.

– Парня по имени Фугакс.

– Чучело с кривым глазом и неприятным запахом изо рта?

– Да, его.

– Тогда вамне повезло, но не так, как вашему приятелю.

– Что ты имеешь в виду?

– Пару дней назад его вытащили из реки.

– Как?

– Утонул. Бедняга, должно быть, упал; не моя вина, если человек уходит отсюда слишком пьяным.

– Почему ты так говоришь?

– В последнее время Фугакс здесь расхаживал, утверждая, что скоро заработает много денег. Сумасшедший дурак! Оглашать такие подобности в этом районе – значит познакомиться с неприятностями.

– Где же он собирался взять эти деньги?

– Я вот тоже об этом подумал. Я спросил его: «Ты что, собираешься продать свою виллу с садом на Тибре?» Он засмеялся и сказал, что у него есть что-то, что можно продать. Мол, информация, важная информация, за которую влиятельные люди скоро ему заплатят и заплатят много. Кто-то заплатит за то, чтобы получить ее, а кто-то заплатит, чтобы ее не узнали другие. Вряд ли, подумал я! Могла ли такая речная крыса, как он, знать что-то такое, в чем нуждались богачи, да им наплевать на него и его информацию. Он же просто рассмеялся. Видишь ли, этот парень был наполовину сумасшедшим. Но я полагаю, что, возможно, кто-то слышал, как он хвастался, и пытался его ограбить, но обозлился, когда у него ничего не нашел, и бросил его в реку. Грузчики, которые нашли его, сказали, что он, возможно, ударился обо что-то головой, что трудно определить со всеми его корками и сыпью на его башке. Вы хорошо его знали?

– Достаточно хорошо, чтобы не опечалиться его смертью, – вздохнул я.

Хозяин таверны странно посмотрел на меня.

– Тогда вам надо что-нибудь выпить, гражданин.

Я отказался от булочки пекаря, но принял вино трактирщика.

Привратник в доме Попликолы кратко сообщил мне, что его хозяин не принимает посетителей. Я прошел мимо него и сказал, что подожду в красном кабинете.

Я ждал довольно долго, достаточно долго, чтобы просмотреть несколько свитков в маленькой библиотеке Попликолы: Аристотель об этике, Платон о жизни. Зеленая занавеска, закрывающая дверной проем, зашевелилась. Вошел не Попликола, а