Инженер смерти - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 40

Кушнир замер. Лицо его изменилось — стало напряженным, сосредоточенным.

— Двести? Ты ничего не путаешь?

— Двести.

— Когда? Где?

— Послезавтра. «Серп и Молот». Промзона за складами. В восемь вечера.

Кушнир замер. Двести стволов. Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. Он смотрел на Никитина, и что-то менялось в его лице — медленно, почти незаметно. Губы чуть приоткрылись. Дыхание участилось. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, потом разжались.

Двести стволов.

Он сделал шаг назад, отвернулся к стене, будто проверяя что-то на карте, висевшей там. Стоял так долго — неподвижно, молча. Только плечи напряглись и на шее вздулась жила. Потом он повернулся обратно к Никитину, и в глазах его горел огонь — яростный, непримиримый.

— Двести стволов, — повторил он медленно. — Это уже не просто воровство. Это чудовищное преступление против государства. Против всего, за что мы воевали.

Никитин молчал.

Кушнир прошелся по комнате — быстро, нервно. Лицо его было жестким, сосредоточенным. Он явно о чем-то думал, что-то взвешивал.

— Таким количеством стволов можно вооружить не просто банду, а целую армию, — сказал он, остановившись. — Оружие может попасть к бандеровцам, к диверсантам. Ты понимаешь, что натворил, Аркадий?

Никитин поднял голову, посмотрел на него:

— Понимаю.

— Вот только где ты собирался взять двести стволов, Аркадий?

Никитин закрыл глаза.

— Вышел на бывших сослуживцев, — едва шевеля разбитыми губами, произнес он. — Из воинской части. Мотострелковый батальон на днях выезжает на учения. Алабинский полигон. Кругом лес. Оружие будет храниться в палатках.

— Та-а-к, — с любопытством произнес Кушнир, схватил свой стул, приставил его ближе к Аркадию, и сел рядом. — Что дальше?

— Во время учений, по легенде, оружие должно быть загружено на маломерное судно на инженерном пруду на реке Пахорка. — Аркадий сделал паузу, отдышался. — На самом деле машина отвезет стволы на реку Москву. Там будет ждать катер «Москвич». Он по реке доставит оружие покупателю в центр Москвы. Все ночью. Военные только утром поняли бы, что оружие похищено.

Кушнир слушал, не перебивая. Лицо его было непроницаемым, но глаза горели все ярче.

— Значит, двести армейских стволов, — медленно сказал он. — Катером по Москве-реке. Гениально. Ты придумал?

— Да.

— И за сколько ты им хотел все это продать?

— Значительно дешевле, чем на черном рынке. Но на квартиру хватило бы.

Кушнир вскочил со стула, будто уже принял решение.

— Молодец! Считай, убедил. Я пойду на место встречи. И возьму этих покупателей. Всех. До последнего. Вот только смотри, если ты солгал, если там засада или еще что — тебе больше не жить. Я пристрелю тебя прямо тут, в подвале…

— Ничего у тебя не получится, — прошептал Никитин. — Они знают меня в лицо. С тобой говорить не станут.

Кушнир тарабанил пальцами по столу. В словах Никитина был резон.

— Ладно, — сказал он, надевая китель. — Посиди пока тут. Подумай. А я позвоню начальству.

Он вышел из комнаты. Дверь захлопнулась. Никитин остался один. Он сидел, прислонившись к стене, держа в руке смятое письмо, и смотрел в пустоту.

* * *

Кушнир поднялся наверх, в дежурку, снял трубку и попросил соединить с полковником Пинчуком.

— Товарищ полковник? Кушнир. Разрешите доложить.

— Докладывай, — раздалось в трубке.

— Товарищ полковник, прошу разрешения вывезти послезавтра Никитина на следственный эксперимент. Людей много не прошу. Достаточно машины, пистолета и наручников. Остальное я все сделаю сам.

— Следственный эксперимент? — Пинчук помолчал. — Зачем?

— Никитин показал место, где должна была состояться его встреча с покупателем. Хочу проверить его показания на месте.

— Кушнир, — медленно сказал Пинчук, — ты узнал, кому он собирался продать пистолеты?

Кушнир улыбнулся, глядя в стену:

— Товарищ полковник, это вопрос одного-двух дней. Он уже ломается. Скоро все расскажет.

— Хорошо. Разрешаю. Но чтобы все было по протоколу. Понял?

— Понял, товарищ полковник.

— И еще, Кушнир…

— Слушаю.

— Смотри, чтобы он не сбежал.

Кушнир усмехнулся:

— Не сбежит, товарищ полковник. Ему уже не к кому и некуда бежать. Да и от меня еще никто никогда не убегал.

Он положил трубку и закурил. Стоял у окна, глядя на ночную Москву, и думал о двухстах стволах. О катере на Москве-реке. О том, сколько это может стоить.

Глава 50. Обручальное кольцо

Никитин сидел на нарах, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрел на дверь. Левая нога ныла — после побоев Кушнира боль стала сильнее. Лицо распухло, под глазом синяк, губа разбита. Но глаза были ясными, сосредоточенными.

Он поднялся, подошел к двери и постучал. Через несколько минут заглянул дежурный — молодой сержант с усталым лицом.

— Что надо?

— Передай Варваре Ивановне мои вещи, — сказал Никитин тихо. — Пиджак, часы, кольцо. Пусть хоть это ей останется. Мне они больше не понадобятся.

Сержант посмотрел на него с сочувствием и закрыл дверь. Никитин вернулся на нары и лег, закрыв глаза. Теперь оставалось только ждать.

* * *

Кушнир стоял в дежурке, когда сержант принес вещи Никитина — серый пиджак, наручные часы, обручальное кольцо.

— Он просил передать жене, — сказал сержант.

Кушнир усмехнулся, взял вещи, положил на стол и внимательно осмотрел. Пиджак первым делом. Прощупал подкладку, карманы, швы. Пальцы наткнулись на что-то в потайном кармашке внутри левой полы. Он распорол шов и вытащил сложенный клочок бумаги.

Развернул. Прочел. Едко усмехнулся.

«Варя. Все провалилось. Береги себя и Машу. Прощай. А.».

Кушнир усмехнулся. Вот оно. Прощальное письмо. Никитин пытался передать последнее послание жене. Значит, сломлен окончательно. Значит, осознал, что конец близок.

Он положил записку в папку, взял трубку телефона и попросил соединить с Пинчуком.

— Товарищ полковник? Кушнир. Хочу доложить. Никитин пытался передать жене записку. Спрятал в подкладке пиджака. Прощальное письмо. Я изъял. Подшить в дело?

— Подшить, — ответил Пинчук. — Значит, ломается. Хорошо. Продолжай.

Кушнир положил трубку, еще раз осмотрел пиджак. Больше ничего. Покрутил в пальцах часы, лезвием ножа открыл крышку, заглянул внутрь механизма. Чисто. Кольцо рассмотрел под лампой, повертел. Обычное обручальное кольцо, без украшений, слегка потертое.

— Отдать вдове, — бросил он сержанту. — Чистые.

* * *

Варя сидела на кухне, когда в дверь постучали. Открыла — на пороге стоял тот же молодой сержант, держа в руках сверток.

— Варвара Ивановна? Вам от мужа. Личные вещи.

Он протянул сверток и ушел, не дожидаясь ответа. Варя закрыла дверь, прошла в комнату и развернула тряпичный узелок. Пиджак, часы, кольцо.

Она долго смотрела на эти вещи, потом взяла кольцо в руки. Повертела его, поднесла к свету, прищурила глаза.

Обручальное кольцо Аркадий не носил. Оно лежало дома, в сахарнице в серванте, там, где они всегда его хранили. Она сама видела его утром, когда