Чекистский невод - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 40

за другой шастают, люди с автобусов идут… А что они натворили, товарищ? Ладно, не наше это дело. Темнело уже, когда эти двое нарисовались. Добродушные такие, улыбчивые. Вы поймите, не было никаких оснований их не пускать. Здесь не тюрьма, такие же люди живут, к друзьям ходят, гостей принимают – главное, чтобы с бумагами проблем не возникло. Мы свои обязанности знаем.

– Без претензий, дружище, – проворчал Кольцов. – Инструкции есть инструкции. Говоришь, веселые были, шутили… Назад когда поехали?

– Так не поехали они, товарищ. Точно не выезжали… во всяком случае, через наш пост. Может, заночевали в поселке, а утром уже не наша смена была. Или через тот, дальний, КПП проехали. – Парень указал подбородком. – Там развернулись и по объезду в город поехали.

Михаил поблагодарил и въехал в поселок. Остановился через три дома, закурил. В режиме секретности явно зияли бреши. Умные люди ими пользовались. Опасения подтверждались. Гущины были в Стрижах. Кого же вы, ребята, «разбудили»? Ходить опрашивать жильцов, к кому заходили эти двое? Не будут они такими безрассудными. Прибыли в сумерках, рабочий день на объекте уже заканчивался, но вряд ли еще кончился. Человеку нужно время доехать, войти в дом. Какие проблемы? Гущины могли остановиться, как он сейчас, сидеть в машине хоть до ночи. Главное, с глаз подальше. Кто будет интересоваться? Раз въехали, значит, имеют право. Патрули по поселку не ходят. Потом вошли в переулок, проникли в дом с заднего крыльца, сделав приятный сюрприз хозяину… или хозяйке. Дальше дело техники. Соседи могли ничего и не видеть и наверняка не видели. Решили свои вопросы, выехали через КПП на обратной стороне поселка – такие же добродушные, веселые… Гущина больше нет. Его спутница где-то обретается. Есть еще и третий, который продолжает держаться в тени…

Движение транспорта в поселке практически отсутствовало. Большинство населения работало, готовило объект к сдаче. От магазина отъезжал продуктовый фургон, видимо, разгрузился. За витриной маячили несколько человек, делали покупки. Снабжение в местных продуктовых точках, очевидно, лучше, чем где-нибудь в Саратове. УАЗ тащился по проезжей части, привлекая внимание редких «аборигенов». Оторвалась от книги девушка в шортиках. Она сидела на качелях в окружении цветущего кустарника, проводила машину долгим меланхоличным взглядом. Еще одна особа, уже постарше, выгуливала шуструю болонку, еле удержала поводок, когда та галопом бросилась под колеса. Мимо проплывали крыши неплохих особняков, здания попроще. Вспоминались слова капитана Ковтуна: здесь проживает этот, здесь – тот… Сделал еще одну остановку – напротив участка Родиона Львовича Белецкого. С этим товарищем было что-то связано, но, хоть убей, не мог понять что… Заборы здесь были из прутьев – хозяева не скрывали свою жизнь. Ветви плодовых деревьев частично заслоняли обзор. Зеленели лужайки, выделялся фрагмент крыльца. В глубине территории неказистое строение – за рубежом подобные называют флигелями, а в России – сараями. У соседей Белецкого между клумбами ходил зевающий мужчина в тельняшке и резиновых сапогах и поливал из шланга.

Становилось жарко. Дорогу перед стоящей машиной перешел унылый черный кот, пристроился за обочиной. Из-под ограды выбрался еще один – белый, пушистый, в коричневых пятнах, поволокся защищать свою территорию. Два кота стояли друг напротив друга, фыркали, изнывая от жары. И драться не хотелось, и симпатии никакой. В итоге черный развернулся, потащился обратно. Белый зевнул, отступил под дерево и свернулся клубочком в тени.

Хлопнула дверь в доме Белецкого, на крыльцо вышла женщина в сарафане. Разглядеть ее не позволяла густая листва. Она шлепала сандалиями по веранде.

– Карина, ты что-то хотела? – крикнула женщина.

Отозвалась соседка с дальнего участка. Слова не различались.

– Хорошо, если что, я в бассейне! Потом еще по диссертации поработаю! – Снова прошлепали сандалии, скрипнула дверь – женщина вошла в дом.

Видимо, супруга Родиона Львовича. Если память не подводила, Нина. Через минуту дверь опять открылась, вышла та же особа, спустилась с крыльца. Она была в темно-синем закрытом купальнике, на плече висело махровое полотенце. У особы была неплохая фигура, длинные ноги. Она прошла по дорожке вдоль дома, скрылась за углом. Очевидно, бассейн находился сзади дома. Михаил вздохнул – красиво жить не запретишь. Или все же можно запретить? Видимо, зарплата Белецкого окупала все с лихвой. Немного смутило слово «диссертация». Он запустил двигатель, поехал дальше. На выезде из поселка предположения о том, что «Жигули» выезжали через этот КПП, подтвердились. На этот раз пожилой сотрудник оказался памятливее молодого. В прошлый четверг лица с фотографий выезжали из Стрижей. Вежливые, приветливые, сказали, что ездили к друзьям. Вопросов не возникло. Спиртным от молодых людей не пахло. Значит, сторонники здорового образа жизни. Выехали они из поселка примерно в половине десятого вечера. Элементарный расчет подсказывал: пробыли они в Стрижах не менее трех часов, то есть долго. К кому заезжали, неясно. Можно попробовать выяснить, но не факт, что удастся. А человек, принимавший гостей, насторожится.

В раздумьях он развернулся и выехал на грунтовку, ведущую к горе Машной. Машина затряслась, задребезжали рессоры. Расследование хоть и медленно, но продвигалось. И время потратил не зря. Кого навестили в Стрижах господа Гущины? Список, в общем-то, небольшой…

Дорога была пустынной в оба конца, змеилась между «курганами». Гора Машная медленно приближалась. Михаил плавно съезжал с косогора, придерживая педаль тормоза, – покрытие дороги было неважным, неприятности не требовались. Внизу в долине лежал заброшенный татарский поселок – десяток занесенных песком построек из ракушечника. Перед ним – пересохшая речка, каменный мостик, способный выдержать даже танк, заросли ивняка вдоль берега. На другой стороне поселка – невысокий обрыв, кусты. Он почти съехал с горки, как заметил «смазанное» движение прямо по курсу. Кто-то с горочки спустился? Вроде смахнул кто-то с обрыва, припустил в поселок. А в следующее мгновение все пропало, если там кто-то и был, то его закрыли постройки. Мимолетное видение… Всматриваясь в перспективу, Михаил невольно сбавил скорость. Яркое солнце слепило глаза, все рябило. Засада? Или приступ паранойи? Но человек там был. А потом пропал, возможно, до сих пор бежал к поселку, чтобы занять удобную позицию для стрельбы…

Будет или нет вторая жизнь – вопрос открытый. Он и в первой еще многого не доделал. Остановился, сдал назад, круто повернул вправо и двинулся по берегу иссохшей реки – и метров через сорок загнал машину в прибрежный кустарник. Упругие ветви стучали по крыше, бампер уперся во что-то податливое. Михаил покинул машину, побежал к поселку и спрятался за подвернувшейся горкой валунов. Если почудилось – уж как-нибудь переживет. Лучше перебдеть, чем недобдеть… Плавно извлек пистолет, высунулся из-за камня. В горле