Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий Страница 323

— Ничего, братцы-товарищи, и с этим делом разберемся, — покручивал зажатую меж коленок трость Старцев.

— А куда ж мы денемся, Иван Харитонович! — весело поддержал водитель. — С фашистом разобрались, и дома все наладим! Вона в Москве сколько машин-то развелось! В апреле-мае — накануне нашей Победы — почитай раз в пять транспорта меньше было. Ездили себе спокойно и в ус не дули. А сейчас глаз да глаз нужен…

Пожилого водителя звали Федор Андреевич, в Управлении его уважали. Сколько помнили ветераны угрозыска, он крутил баранку в муровском гараже. Сначала на допотопном шарабане — «АМО-Ф15», вмещавшем четырнадцать человек. Потом пересел на «ЗИС-8», позже обучился водить легковушки. В июне 1941-го ушел на фронт, где тоже служил шофером полуторки — возил на передовую боеприпасы и продукты, а с передовой раненых. Служил исправно, пока не попал под налет немецких штурмовиков. Был контужен и ранен осколком бомбы. После излечения на фронт врачи не допустили, да и возраст уже был не молодецкий. Вернулся в Москву, в МУР. С тех пор и работал тут шофером.

— …Нет, товарищи офицеры, самой холодной была зима 1940 года — это я точно помню, — басил Федор Андреевич. — До сорока градусов мороз опускался.

— А в 1941-м? — поинтересовался Бойко, которого в Москве в тот период не было.

— В 1941-м зима стояла помягче. Ноябрь, правда, выдался холодным. В январе жахнуло под сорок…

Разговор о холодных зимах зашел после чьей-то реплики о необычно жарком лете. Дескать, за каждым таким знойным летом обязательно следует морозная зима.

— …потом зимы были еще мягче, да только жителям легче от этого не было, — вздохнул водитель. — Помню, вернулся с фронта, малость оклемался, пошел в школу внучку забирать. Вхожу, а внутри — что на улице — холодина такая, аж иней по стенам блестит. Вахтерша сидит вся закутанная, и детки такие же. Дров и угля нет, топить нечем, дети сидят в классах одетые. Чернил и тетрадок тоже нет — пишут карандашами на полях старых довоенных газет.

— Да… хлебнули мы с этой войной, — покручивая трость, проговорил Иван Харитонович. — Ничего-ничего. Везде наведем порядок. Пройдет немного времени, и заживем лучше прежнего…

Сотрудница заправки в Нахабине — высокая девушка в платке и пропахшем бензином черном комбинезоне — долго рассматривала снимки Аристархова и его автомобиля.

— Нет, я такого не видела, — качнула она головой. — Мужик-то видный. На артиста похож. Если бы остановился на моей заправке, запомнила бы.

— А темно-серый «Опель» не заворачивал? — не отступал Старцев.

— И «Опеля» не встречала. По этой дороге одни грузовики ездят.

— Куда же они ездят? — теряя интерес, спросил Иван.

— В Истру.

— А чего там?

— Кирпичный завод, текстильный комбинат, прядильно-ткацкий…

Следующим объектом стала бензозаправочная станция на краю большого села Жаворонки. Ехать через Москву показалось слишком долго, старый водитель рискнул — повернул от Нахабино на юг, чтоб срезать путь.

Через Павловскую Слободу и Никольское промчались по асфальту, дальше верст пять тряслись по ухабам грунтовки. От Аксиньино снова выскочили на асфальт и вскоре, к своему удовольствию, въехали в Жаворонки. Отыскав станцию, водитель подкатил к колонке.

— Вы тут, товарищи офицеры, беседуйте по своим делам, а я своими займусь. — Вооружившись ветошью, он собрался наполнить бак бензином.

За маленьким окошечком сидела полная женщина лет сорока пяти. Треть ее лица занимали очки в роговой оправе с толстыми линзами. Она увлеченно читала журнал и очнулась, лишь когда Егоров постучал по стеклу.

— Что же вы такое интересное читаете? — с улыбкой спросил он. — Здравствуйте.

Улыбнувшись в ответ, женщина показала обложку журнала «Интернациональная литература» за 1934 год.

— Рассказы Хемингуэя.

— У вас хороший вкус. Нам бы заправиться, а заодно поговорить. — Он предъявил удостоверение.

Женщина торопливо поднялась и вышла из кирпичной будки.

— Слушаю вас, товарищи.

Егоров задал пару вопросов и показал фотоснимки. К немалому удивлению оперативников, работница станции сразу узнала в Аристархове водителя, часто заезжавшего заправляться.

— Зимой не видела, а летом раза по два в месяц наведывается, — сказала она.

Для проверки точности сведений Егоров не стал демонстрировать снимки «Опеля».

— А на какой машине заезжал, не припомните? — тонко поинтересовался он.

— На темно-сером «Опеле», — ответила женщина.

Поднапрягшись, она даже назвала примерную дату последней встречи:

— Числа 13–14 августа он заправлялся. А в кабине сидела молоденькая женщина — блондинка.

— Спасибо, вы очень внимательны, — похвалил ее Егоров.

Станция располагалась на Т-образном перекрестке; основное шоссе убегало дальше — в сторону Смоленска, а на юг, разрезая поселок надвое, уходила асфальтовая дорога.

Отметив выгодное положение заправки, Василий на всякий случай спросил:

— А не заметили, какой дорогой этот мужчина уезжал?

— Туда, — махнула в южном направлении любительница хорошей литературы. — Я не всегда обращала внимание. Но если замечала, то туда.

— Большое спасибо. Вы нам здорово помогли, — пожал ей руку Старцев. И задал последний вопрос: — Скажите, а телефона в вашей будке, случайно, нет?

— Телефон есть, правда, линия часто обрывается. Но сегодня аппарат работает.

— Позволите?

— Конечно.

Иван Харитонович вошел в крохотное помещение, поднял трубку и набрал номер Управления.

— Майор Старцев. Добавочный двадцать три.

— Лейтенант Ким, — послышался заспанный голос.

— Спишь?

— Борюсь, товарищ майор.

— Правильно делаешь. Потерпи еще немного. Бойко звонил?

— Пока нет.

— Как позвонит, передай: нашли нужный след на заправочной станции поселка Жаворонки. Направляемся в Теплый Стан…

Солнце на востоке поднималось все выше и выше над тонувшим в дымке городом. Служебный автомобиль резво катил по затяжной асфальтовой петле куда-то на юг. Никто из сидевших в автомобиле в этих краях не бывал. Слева и справа от дороги проплывали леса, давно не паханные поля, островки маленьких деревень…

Несмотря на дикую усталость, сыщики повеселели. У них появилась зацепка, теперь они знали, в каком направлении нужно искать следы роковой женщины по имени Мария.

Впереди показался перекресток и простенький деревянный указатель. Над стрелкой направо белела надпись «Апрелевка». Стрелка налево указывала направление на Теплый Стан и Черемушки.

По мере приближения к Москве машин на шоссе становилось все больше. Через несколько минут заметили еще один указатель — «Теплый Стан — 3 км». Повернули направо.

— Вот и ваш Стан. — Водитель сбавил скорость, въезжая в очередной населенный пункт. — Сейчас поищем заправку…

На небольшой станции дежурил пожилой безногий заправщик с костылем и самокруткой, зажатой в пожелтевших от ядреного самосада зубах.

Глянув подслеповатыми глазами в развернутое удостоверение, отмахнулся:

— Пытайте. Коли ведаю — расскажу.

Дед был не очень памятлив на лица, однако темно-серый «Опель» признал.

— А как же! Этот немецкий тарантас кажный месяц тут как тут, — расположился он к долгому разговору. — Вот, помню, в июне аккурат в пересменку попал и ожидал у колонки, покуда мы с Николаем литры с рубликами подбивали…

Егоров с трудом вклинивался между репликами деда и возвращал разговор в нужное русло:

— Скажите, папаша, «Опель» заправлялся по дороге в Москву или в обратную сторону?

— Когда как. Бывало, и с Москвы заворачивал, бывало и наоборот…

Обижать говорливого деда не хотелось — скучновато ему приходилось без общения. Однако время поджимало. Узнав, что в будке тоже имеется телефон, Старцев повторно связался с Управлением.

— Да, Иван Харитонович, я сообщил Бойко о вашей поездке в Теплый Стан, — четко доложил юный Костя. — Он с Баранцом и Горшеней выехал к вам.