Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий Страница 292

— Никаких «равелей». Забудь. С сегодняшнего дня будешь Петрухой, — отрезал он.

Паренек был не против.

— Не хочешь, значит, на фронт, в окопы?

— Не, — мотнул тот головой, рассыпав волосы по широкому лбу.

— Это правильно. Пусть краснопузые сами себя защищают. А чего в глаза не смотришь?

Новичок топтался на одном месте и не знал, что ответить.

— Никого не бойся. Смотри в глаза и улыбайся. Садись.

Петруха уселся за стол, заставленный бутылками и тарелками с простенькой закуской — селедкой, вареной картошкой, огурцами, чесноком и зеленым луком.

— Вино пьешь?

— Бывает.

Барон налил полный стакан портвейна и придвинул новичку:

— Пей, едрена рать. А потом поговорим…

Глава четвертая

Московская область, поселок Троицкое. Смоленск; август 1945 года

— …Мне сразу приглянулось это местечко. Вроде бы и Москва рядышком, и оживленное шоссе на Калугу под боком, а совершенно иной мир: ни шума, ни суеты. Чистый воздух, в саду все лето поют соловьи. Безопасно — на весь поселок один участковый, да и того не видать, — негромко вещал Аристархов, ведя свою гостью по центру Троицкого.

Мария зачарованно осматривала чистые улочки, старинные деревянные усадьбы, красивые каменные дома с балюстрадами и фронтонами. Центр поселка был ухожен и разительно отличался от рабочей окраины.

Она на верила своим глазам. Пару часов назад, когда они ехали по пыльной улице сквозь строй ужасных бараков и встретили толпу полупьяных оборванцев, ей подумалось, будто ее переместили в отвратительный мир маргиналов. Но нет, поселок оказался уютным и милым и скорее походил на маленький городок.

— А знаешь, кто у нас в соседях по дачно-строительному кооперативу? — улыбаясь, спросил Сергей.

— Кто?

Выдержав торжественную паузу, он перечислил:

— Режиссер Иван Пырьев, поэт Константин Симонов, писатель Александр Твардовский. И еще несколько известных на всю страну творческих личностей.

— Последнего не знаю, про Симонова что-то слышала.

— Ну как же! Стихотворение «Жди меня».

— Да-да, конечно, вспомнила. Его жена — Валентина Серова.

— Верно.

— А Пырьев… не он ли снял фильм «В шесть часов вечера после войны»?

— Точно. И проживает он, между прочим, на соседней улице. Из окон маленькой спальни, что на втором этаже, хорошо видна крыша его дачи.

— Ты говорил, будто не имеешь отношения к творчеству. Как же ты получил здесь участок? — удивлялась девушка.

— Участок с дачей достались мне недавно и по великому случаю.

— Расскажи.

— Как-нибудь в другой раз. Для меня история оказалась счастливой, а для бывшего владельца — грустной…

Так и бродили они за беспечными разговорами по поселку, любуясь берегом реки, старинными особняками, небольшим парком по соседству с тихим центром.

Размеры поселка Троицкий были скромными. В середине небольшая круглая площадь, от которой лучами расходился в разные стороны пяток прямых улиц. Вдоль излучины Десны на полкилометра растянулась заросшая ивами набережная, облюбованная горожанами и дачниками. В центре поселка помимо парка имелись магазинчики, базар, небольшой клуб с библиотекой и актовым залом, где по вечерам крутили кинофильмы. Ближе к реке располагались два летних ресторана с просторными верандами.

Любой приезжий, пройдясь по поселку утром или в дневное время, посчитал бы его пустым и сонным. Но если бы он задержался до вечера, то убедился бы в обратном. С наступлением сумерек в центре вспыхивали яркие желтые фонари, улочки и набережная наполнялись народом, звонкими голосами, музыкой из патефонов.

Побродив по центру, Сергей и Мария вернулись к речному берегу и устроились на веранде ресторации. Оба к этому часу проголодались. Испросив подоспевшего официанта о кухне и меню, заказали жареного карася под сметаной, белого вина, фруктов и с удовольствием принялись ужинать…

Теплый безветренный вечер показался восхитительным. Над головами висело мирное небо, усыпанное яркими звездами; люди вокруг веселились. Наполняя бокалы вином, Аристархов подумал: «Как же быстро мы привыкаем к хорошему! Всего три месяца назад шла тяжелая война, транспорта не хватало, в продуктовые магазины выстраивались длинные очереди, рестораны оставались открытыми только в крупных городах. И вот, поди ж ты, все исправили, навели порядок, открыли кинотеатры, магазины, рестораны. Народ вечерами после работы отдыхает, радуется…»

Да, это было так. Недавно в центре Троицкого валялся мусор, не горели фонари, все увеселительные заведения были закрыты с июня 1941 года, а на улице Текстильщиков чернели воронки от разрыва немецких бомб. Теперь же все стало по-другому.

Потягивая вино, Аристархов любовался девушкой. Она обладала потрясающей внешностью. Милое личико и прическа очень напоминали Сергею известную на весь мир красавицу-актрису Вивьен Ли. Стройная, чуть выше среднего роста. Локоны шелковистых волос спускались до плеч, обрамляя чистое светлое лицо. Пухлые губки, немного вздернутый прямой носик, карие глаза в вуали бархатных ресниц под изогнутыми крыльями тонких бровей. Когда она улыбалась, на щеках появлялись милые ямки, а глаза источали игривый блеск. Для полного сходства с великой актрисой недоставало лишь темного цвета волос. У Марии от рождения волосы были вьющимися и светлыми с потрясающим золотистым оттенком.

Девушка замечала интерес Сергея и смущенно краснела. Подлив еще вина, он вознамерился сказать комплимент, да запнулся, потому что спутница вдруг насторожилась.

— Кто это поет? — шепотом спросила она, прислушиваясь к приятному мужскому баритону.

Ниже летней веранды, в районе ее бокового входа со стороны набережной расположился гармонист и принялся развлекать публику исполнением популярных песен.

— Понятия не имею, — пожал плечами Аристархов. — Какой-нибудь местный шут решил подзаработать…

Но нет, на шута музыкант не походил. Он определенно обладал незаурядными способностями, а его голос был сильным и приятным. Многие гости ресторана, позабыв о напитках и закуске, заслушались чудесным исполнением:

— Мой любимый романс! — воскликнула Мария, сжав ладонь Сергея.

Он тоже когда-то его слышал, но не помнил ни автора, ни слов. Подивившись ее детской восторженности и странной любви к музыке, Сергей спросил:

— И как же он называется?

— «В час роковой». Разве ты не знаешь?

— Запамятовал. Но отныне обязуюсь заучить, — отшутился Аристархов.

И вдруг сделался серьезным — к столику подошел молодой худощавый парень с копной прямых непослушных волос.

— Разрешите пригласить вашу даму? — вежливо, но слегка развязным тоном обратился он к Сергею.

«Блатной, что ли? — окинул он паренька оценивающим взглядом. — Наколок не видно, фиксы не блестят, но говорит странно».

Он не возражал. Дело оставалось за дамой.

Но та мягко отказалась:

— Извините, я не танцую, — улыбнулась она незнакомцу. И положила прохладную ладонь на руку Сергея, чем окончательно его пленила.

В половине одиннадцатого к столу подскочил официант, одетый по ресторанной моде сытых 1930-х годов: широкие черные брюки, белая сорочка под темно-серой жилеткой, черный галстук, холщовый белый фартук и неизменная салфетка через согнутую руку.

Сергей попросил счет и расплатился за ужин; парочка направилась к выходу. Когда спускались по скрипучей деревянной лестнице под желтый уличный фонарь, он аккуратно держал Марию под локоток и сгорал от нетерпения. Ведь этот чудный вечер обязан был закончиться долгожданной близостью. По-другому и быть не могло. Иначе зачем она согласилась на головоломную авантюру и вместо Смоленска приехала в Троицкое?..