Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий Страница 283

Он все чаще косился на Кашевара, пытаясь понять его настроение. Вблизи тот оказался старше, потемневшее от солнца лицо было испещрено мелкими морщинами и такими же мелкими шрамами. Десятки шрамов! Видать, на фронте он был танкистом.

Сашка встречал по госпиталям танкистов с такими обезображенными лицами. Подобное случалось, если снаряд ударял по броне, но не пробивал ее. От жуткого по силе удара танковая броня деформировалась, изрыгая во внутреннее пространство сотни крохотных частиц-осколков. Бывало, члены экипажа погибали, но чаще лишались глаз или оставались с обезображенными лицами.

Кашевар глядел куда-то в сторону или опускал глаза вниз, не желая встречаться с пленником взглядом.

Шедшие навстречу две пожилые женщины остановились, поглазели на вывеску и юркнули в галантерейный магазин. На весь квартал – от Делегатской до Волконского переулка – магазин был единственным местом, где теплилась жизнь и происходило какое-то движение. Удивительно, но даже сегодня, в хорошую погоду, прохожих на Самотечной и на аллеях бульвара было немного.

Семечки в кармане заканчивались. Сначала Валька подивился, как быстро их не стало, но потом дошло, что он уже в третий раз проходит мимо галантерейного магазина. Три раза смотался туда-обратно и не заметил.

Зато заметил, что ладони высохли, а волнение поутихло.

«Видать, привык. Оно и вправду, чего трястись? – поглядел он в сторону бульвара. – Вон мои старшие кореша, им хоть бы хны. Базарят о марухах[153], о погоде, словно не будет сейчас нападения на броневик, не будет перестрелки…»

Наблюдая за главарями, оголец вдруг поймал себя на мысли, что ощущает себя гораздо увереннее, чем раньше. От старой банды Беспалого почти никого не осталось, а пребывание в ней запомнилось разве что первыми впечатлениями. Ведь он начинал в ней свои блатные похождения. Впечатления от Сафроновского хоровода были куда сильнее, и если бы сегодня ему предложили выбрать главаря, Валька без раздумий отдал бы свой голос за Деда.

Похожие ощущения появились не у него одного. После того как жалкие остатки беспаловских влились в многочисленный хоровод Сафрона, жизнь этих остатков резко поменялась.

В новой банде все было по-другому, или, как говаривал Косой, «по-взаправдошному». Взять хотя бы транспорт. У Сафрона имелась «полуторка», две легковушки, хорошие водители и знакомый автомеханик, чинивший сломанные машины и поставлявший запасные части. У Беспалого такой роскоши отродясь не бывало.

Но самым главным козырем, конечно же, была хата. Далеко за городом, в тихом уютном местечке на лесистой окраине села Медведково, стояла большая усадьба, к которой вела обособленная дорога через лес. Никто из беспаловских о таком раньше не мечтал.

Чаще перебивались по притонам да городским квартирам, где особо не разгуляешься. А на загородной хате можно было нормально подготовиться к любому делу. А после отдохнуть, попариться в баньке, попить-поесть, отоспаться на настоящих перьевых подушках.

Хозяин усадьбы – дед Митрич – когда-то состоял в банде, но в долгой колымской отсидке потерял здоровье и от рисковых дел отошел. Однако связи с блатными не потерял, чекистов и легавых люто ненавидел и помогал бандитам, чем мог, предоставляя кров и припасы. Блатные не оставались в долгу – поддерживали его монетой, продуктами, вещами.

Да, за все эти блага приходилось платить. Сафрон был строг и непреклонен по части порядка, который держался на почти что военной дисциплине. На каждые сутки из авторитетных назначался дежурный бугор[154], следивший за всем. Он отвечал за распорядок дня и охрану хаты, за чистоту помещений и обеспечение братвы всем необходимым – продуктами, алкоголем, дровишками… При острой надобности он рисовал левые накладные для шофера и отправлял в магазин или на базар «полуторку».

Дед Сафрон появлялся на публике не часто и имел заоблачный авторитет; любой из его приказов исполнялся молниеносно. Он занимал в хате отдельную комнату, где помимо железной кровати с панцирной сеткой стоял письменный стол и этажерка с книгами.

А еще к банде прибился некий Штабист – худосочный молчаливый дядька, изредка приезжавший на хату на собственном трофейном «Опеле». Поговаривали, будто раньше он служил при штабе, где готовил сложные военные операции. Дед Сафрон ценил и уважал Штабиста за его способности. Наличие такого спеца, его таланты, его работа на банду тоже придавали корешам уверенности.

Беспалый хорохорился, но умудренный опытом Дед Сафрон все же подмечал его шалившие нервишки. Левую ладонь молодой главарь не вытаскивал из кармана широких брюк, зато правая не находила себе места: то ныряла под полу пиджака и хваталась за рукоять пистолета, то скребла небритый подбородок, то чесала затылок. Да и башка у него крутилась, словно на шарнирах, хотя велено было приглядывать за Валькой.

Сам Сафрон, как и подобало боссу[155], держался невозмутимо. Продуманное до последней мелочи дельце он ласково именовал миссией[156]. Даже несмотря на то, что большинство принятых в банду новичков показались ему законченной мешковиной[157].

«Вялые, неуверенные, с потухшими глазами», – посетовал он в разговоре со Штабистом. Но тот не принял это всерьез и успокоил, дескать, погоди рубить сплеча. У них случилась резкая смена обстановки: вернулись с фронта домой, не успели еще привыкнуть к мирной жизни. «Я тоже прошел через похожее состояние. Оботрутся и станут как все…»

Но Сафрон не был бы Дедом, если бы не перестраховался и не приставил к каждому новичку надежного кореша. Поэтому все водилы сегодня были из проверенных, а боевые пары, за исключением Тульского с Червонцем, получились смешанными. Старый следил за новым и контролировал каждый его шаг.

Оказавшегося лишним огольца Косого из беспаловской банды Дед оставил при себе. «Если вдруг понадобится что-то передать «академикам».

– Чего там твой Валька? – не сводил Сафрон взгляда с Жени Тульского.

– На месте Валька. Подходит к галантерейному, – тихо отозвался Беспалый. – Встал. Закурил. Посматривает на нас, ждет сигнала.

– Что на Самотечной?

– Пусто. Две бабы только что зашли в магазин.

– Внимание… Женя насторожился… И Червонец навострил уши…

Тульский действительно замер, повернув голову в сторону улицы Селезневской. Потом резко присел на корточки и принялся завязывать шнурок на ботинке.

– Едет, – негромко сказал Сафрон, снимая с головы светлую фуражку.

Сигнал был адресован не только Вальке. Все пары, так же наблюдавшие за главарем, медленно двинулись к галантерейному магазину. Только Лаврушка с новичком, охранявшие Василькова, остались на своем месте, возле афишной тумбы…

Когда светлая фуражка перекочевала с головы Деда Сафрона в его руку, вся Валькина уверенность улетучилась. Ладони опять повлажнели, ноги стали непослушными, а взгляд беспорядочно заметался по бульвару и фасадам домов.

Однако волнение охватило его всего на несколько секунд. Собравшись, парень быстро вспомнил все, что должен был сделать, и повернул к витринному окну галантерейного магазина.

Подойдя к широкому подоконнику, он положил на него чемодан, щелкнул замками, слегка приоткрыл крышку. В чемодане лежали ветошь, поношенное исподнее белье, истлевшая половая тряпка – все, что отыскал ненужного в своем хозяйстве дед Митрич.

Тряпье Вальку не интересовало. Им набили чемодан специально, чтоб внутри не громыхало его основное содержимое – четыре связанные друг с другом гранаты «РГ-42» и «РГД-33». К кольцу предохранительной чеки одной из гранат была привязана длинная прочная веревка.