След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков Страница 28

В общем-то — да, основной репертуар ВИА «Синие цветы» пока что состоял из песен «Поющих гитар». Ну так ведь какие пластинки в клубе были, с тех и перепевали!

То ли ночь, то ли день…

Усевшись невдалеке от сцены на стул, Анна Ивановна внимательно приглядывала за танцующими, время от времени регулируя освещение. Чтоб не слишком темно было!

Ах ты ж! Кто-то из колхозных доярок подхватил приезжего, закружил в танце. Верка Пятакова своего не упустит… Ла-адно, пускай. Чужого-то мужика, чай, не жалко!

Та-ак! А эта-то мелочь — что? Бабы Дуни Степановой внучка. Лера…

— Валерия! Ты почему в штанах в клуб пришла? Да еще в таких куцых? Живо пошла переоделась!

— Ну тетя Аня…

— Я кому сказала? Брысь!

Словно сумерек застыла тень,

То ли ночь, то ли день…

Убежала Лерка. Губки поджала обиженно, но просить не посмела. Тут тебе не город! И правильно.

— Быстрый танец! Песня Нила Седаки[14] «Синяя песня». Слова и музыка народные, — скромно объявил солист.

Народ зашевелился, воспрянул… Медленные-то танцы не каждый плясать умеет! Особенно какой-нибудь там вальс. Иное дело — быстрые! Здесь только ноги переставляй да маши руками. И да, хорошо бы выпить. И чтоб света поменьше. Ну, чтоб не стыдно…

Синий-синий иней лег на провода-а…

В небе темно-синем синяя звезда-а…

Хорошая песня! Душевная. Анне нравилась. Ребенок под нее хорошо засыпает. Кстати, надо б проведать, а то на бабушку бросила…

О-о-о!

В синем небе, в небе темно-синем…

И танцуют все хорошо, прилично. Даже этот, городской ферт… А что-то его и не видать! Наверное, покурить вышел.

Да, надо ребенка проверить.

Лерничи — невелика деревня, все рядом, что тут и идти-то?

Махнув рукой мужу, Аннушка вышла на крыльцо, походя прикрикнула на курильщиков:

— А ну-ка, хватит тут материться!

И направилась было к дому, да по пути наткнулась на Лерку. Ту самую. Все в тех же куцых штанишках.

— Ты что не переоделась-то? Или платьев красивых нет?

— Тетя Аня…

Между прочим, выглядела девчонка не очень. Вся какая-то нервная и глаза по пять копеек!

— Тетя Аня… там, там… Там мужчина мертвый! — Валерия указала рукою на рощицу, сразу за клубом. — Я иду, а он… лежит… и не шевелится! Я и…

— Так… Давай показывай…

В рощице, на полянке, где обычно и происходили разного рода «разборки», раскинув руки лежал тот самый патлатый городской танцор. На левом боку его, поверх нейлоновой рубашки, виднелась кровь… Целая лужа!

— Похоже, не дышит, — склонилась Анна Ивановна. — И глаза вон мертвые… Лерка! А ну, давай за барабанщиком… Тьфу! За фельдшером, говорю, беги… И в милицию звонить надо.

Глава 5

Конец июня 1970 года.

Лерничи — Озерск — Тянск

— Матвей Африканыч! Ты мне тут сними панорамкой. — Осмотрев труп, старший следователь прокуратуры Алтуфьев выпрямился и указал криминалисту, что и как снять. Владимир Андреевич всегда выглядел как с картинки журнала мод. Однако модный свой наряд, в отличие от многих пижонов, испачкать не боялся.

Вот и сейчас, отдав распоряжения, снова нагнулся к трупу, едва на коленки не встал — в польских-то джинсах! Ну, те-то — неубиваемые, чем чаще стираешь, тем лучше смотрятся, а вот кремовый летний пиджак… Полы-то испачкались, да. То ли в грязи, то ли в крови. Впрочем, Владимир Андреевич внимания на подобные мелочи не обращал, главным для него всегда было дело.

Старшему следователю прокуратуры советнику юстиции Владимиру Андреевичу Алтуфьеву было чуток за сорок, и со стороны казалось, что в жизни он добился всего. Ну, почти всего. Солидная должность, красавица жена — Марта. Приемная дочь Инга — отличница! — еще и резвый малыш Артур, сынишка.

Высокий, худощавый, спортивный, с красивым лицом и аккуратной стрижкой, Алтуфьев производил впечатление на женщин, однако этим своим свойством не пользовался… исключая разве что ранние времена: не побоявшись грозного начальства, развелся и женился на Марте Кюйд, бывшей своей коллеге из Нарвы.

Из-за связи с Мартой Владимир Андреевич вынужден был переехать из Нарвы в провинциальный Тянск, так сказать, сменить одну провинцию на другую — эстонскую на русскую. А ведь могли и вообще из системы выгнать: хрущевские были времена, волюнтаризм, одним словом!

Но обошлось. Лишь в специальном звании понизили да «заморозили» кандидатский стаж в партию, без чего вполне можно было обойтись. Алтуфьев к тому времени уже развелся, да и Марта была свободной, с оставшейся от распавшегося брака маленькой Ингой. После вынужденного ухода Владимира Марта перевелась в Таллин — помог дядюшка — и какое-то время жила там, работая следователем в обычном отделении МООП.

И все же Владимир и Марта встречались, ездили другу к другу в гости, пока наконец не сошлись официально, выбив козырь из рук недоброжелателей и завистников.

Нынче же… Служебная квартира в центре города, на проспекте Энгельса, и — услада души! — ярко-вишневая красавица «Ява» с космического вида коляской — предмет зависти всех окрестных мальчишек! К мотоциклам Владимир Андреевич был неравнодушен с детства… А с «Явой» — да разве ж сравнится что? Даже «Волга» или новенький четыреста двенадцатый «Москвич»!

— Андрей Варфоломеич? Что-то уже сказать можешь? — Алтуфьев покосился на судебно-медицинского эксперта, тоже осматривающего тело.

— Я рубашечку расстегну?

— Да пожалуйста! — Рассмеявшись, следователь не удержался, съязвил: — Что, Андрей Варфоломеич, жарко?

— Да не свою, — отмахнулся эксперт. — Трупа!

— Так хоть всего раздевай… — Поднявшись наконец, Алтуфьев отряхнул джинсы от налипшей на них травы и сосновых иголок. — Ну, так