Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий Страница 260

Пост наркома внутренних дел он занимал с тридцать восьмого года. Помимо этого, с сорок первого года он являлся заместителем Председателя Совета народных комиссаров Союза ССР, а также был избран членом ЦК ВКП(б) и кандидатом в члены Политбюро ЦК. Жирным плюсом ко всему перечисленному было и то, что Лаврентий Павлович входил в ближайшее окружение Иосифа Виссарионовича Сталина. Он был не просто соратником и товарищем вождя, он был его другом и опорой. Потому-то председательствующий на совещании член ЦК разговаривал с ним стоя и весьма почтительно.

– …и как видите, почва для этого приказа созрела, – продолжал всесильный нарком, рассматривая сквозь пенсне остро заточенный карандаш. – Война закончилась. В город вернулись вчерашние фронтовики, среди которых много бывших преступников. Очень много! Кто-нибудь из присутствующих знает, сколько воевавших на фронтах Великой Отечественной войны ранее было осуждено и отбывало наказание в лагерях?

Берия поднял взгляд и пристально посмотрел на сидевших участников экстренного совещания. В зале было тихо. Никто не отозвался ни словом, ни жестом.

Приподняв карандаш острием вверх, нарком отчеканил:

– Только за время войны с нацистской Германией Военным трибуналом было осуждено более миллиона солдат, сержантов и офицеров Красной Армии. Более трехсот тысяч из них приговорили к высшей мере наказания, и столько же погибло в боях. Остальные вернулись в города и села. Они живут среди нас, и нам необходимо знать их мысли, их намерения. Если они захотят стать полноправными членами социалистического общества – милости просим. Но если кто-то из них вознамерится помешать нам в строительстве светлого мирного будущего, то будет беспощадно уничтожен. Вы согласны со мной?

Сидящие в президиуме понимающе закивали. Согласился и председательствующий:

– Очень своевременный приказ, – живо отреагировал он. И вновь обратился к стоящему за трибуной Урусову: – Так что же, получается, что ваши сотрудники вдвоем удерживали здание военкомата?

– Они удерживали один большой кабинет, в котором работали с документами. Точнее – с «личными делами» бывших военнослужащих.

– Неужели они продержались двадцать минут?

– Двадцать или немного дольше.

– Как же им это удалось?

– Во-первых, товарищ член ЦК партии, оперативникам из МУРа довольно часто приходится противостоять вооруженным бандитам. Что поделаешь, преступность во время войны распоясалась. Во-вторых, один из оперативников, командированный для работы в Таганский военкомат, почти всю войну служил в дивизионной разведке, командовал разведротой. Полагаю, немцев он положил не одну сотню, поэтому и бандитам справиться с ним было непросто.

Блеснув стеклами пенсне, Берия поднял взгляд на Урусова:

– Как фамилия этого героя?

– Майор Васильков. По докладу оперативников, осматривавших место происшествия, майору Василькову и старшему лейтенанту Баранцу удалось подстрелить не менее пяти нападавших.

– Майор Васильков член партии?

– Так точно, товарищ народный комиссар. Член партии с трехлетним стажем.

– Орденоносец?

– Семь боевых орденов и столько же медалей.

– Вот видите, какие разные люди возвращаются с войны, – негромко произнес Лаврентий Павлович. – Одни – храбрые, отважные, хорошо подготовленные, стремящиеся продолжать дело Ленина – Сталина. А другие… они тоже хорошо подготовлены. Только помыслы у них совсем иные. Что, кстати, с вашими сотрудниками? Надеюсь, они живы?

– Старший лейтенант Баранец тяжело ранен, находится в госпитале. Майор Васильков с места перестрелки исчез, – доложил комиссар Урусов.

– Как исчез? Его захватили бандиты?

– Так точно. Есть все основания полагать, что он был захвачен в бессознательном состоянии, после взрыва гранаты.

В полнейшей тишине Берия бросил на стол карандаш и покачал головой. Подумав, распорядился:

– Я намерен лично контролировать ход расследования этого беспрецедентного по своей наглости преступления. Вы, комиссар Урусов, должны сделать все, чтобы разгромить банду, найти майора и вернуть его живым и здоровым. Приказываю вам дважды в сутки докладывать мне, что сделано. В девять часов утра и в девять часов вечера.

– Слушаюсь, товарищ народный комиссар.

«Вот так всегда бывает: готовишься к одному, а делать приходится совершенно другое», – с горечью размышлял Иван, вернувшись из кабинета комиссара Урусова.

Последние двое суток его группа усердно вела расследование нападения на перевозивший крупную денежную сумму бронеавтомобиль. Дело выходило непростым и громким, потому как перестрелка произошла не в деревне дальнего Подмосковья, а почти в центре Москвы – на площади Коммуны.

Группа успела продвинуться в оперативной разработке. Опросили свидетелей и жильцов ближайших домов, Егоров побывал в морге, но никого из блатных не опознал. Бойко побеседовал с умирающим бандитом в больничке и выяснил, что ходил тот под Беспалым (имелся в картотеке МУРа такой блатной гражданин). В общем, дело шло, несмотря на жуткую нехватку людей. Потому-то Иван и позвонил Александру, поинтересовался, когда тот вернется на Петровку.

Узнав, что работа в Таганском военкомате завершается, он на радостях отправил Кима в коммерческий магазин, чтобы, как положено, встретить друга. К семи часам вечера все было готово к скромному позднему ужину в рабочем кабинете: пара бутылок водки, десяток картофелин, банка тушенки, две луковицы, малосольные огурчики, буханка ржаного хлеба.

Да, изредка в рабочем кабинете группы Старцева такое случалось. Когда на головы оперативников сваливалось нелегкое дельце, когда его расследование буксовало, когда мозги закипали и сотрудники окончательно выбивались из сил, Иван отправлял молодежь в коммерческий магазин за водкой и закуской.

Ближе к ночи в тишине опустевшего Управления он закрывал дверь кабинета на замок и предлагал товарищам немного расслабиться. Народ сдвигал два стола, стелил газетки и, рассевшись вокруг, приступал.

Но вот странность: даже за распитием спиртного тема разговоров оставалась неизменной. В какие бы дебри ни виляла беседа, все равно через несколько минут она возвращалась к текущему расследованию. И опять сыщики делились версиями, обсуждали улики и показания свидетелей…

Грядущим вечером Иван решил за ужином ввести в курс расследования Василькова с Баранцом. До встречи оставалось совсем немного. «И вот поди ж ты! – вздохнул Старцев, машинально вытряхивая из коробки очередную папиросу. – Ефим в госпитале, а израненный Сашка вообще исчез. И где его искать – пока непонятно. Урусову легко отдавать приказы, а вот как их исполнить?..»

Час назад комиссар пригласил Старцева в свой кабинет, чтобы разузнать подробности нападения на военкомат. Он был вызван на утреннее совещание в Кремль и, готовясь к нему, задал Ивану множество вопросов. Ответы подчиненного записывал в блокнот, часто переспрашивал, уточнял детали. А перед тем как попрощаться, приказал:

– Все материалы по нападению на бронеавтомобиль передайте группе майора Романова. С этой минуты, Иван Харитонович, у вас и ваших подчиненных единственная головная боль – вооруженный налет на Таганский военкомат. О нехватке людей знаю. Если станет совсем невмоготу – обращайтесь, пару хороших сыщиков подкину. А сейчас возвращайтесь к себе и не теряйте драгоценное время.

Никто из оперативников группы Старцева этой ночью об отдыхе даже не помышлял. Во-первых, правоохранительные органы получили от московского криминала громкую оплеуху. Во-вторых, в беду попали товарищи по оперативно-разыскному цеху. И если с юным Ефимом Баранцом ситуация более или менее прояснялась (в госпитале ближе к ночи он пришел в себя), то судьба Александра Василькова скрывалась за пеленой густого тумана.

На осиротевшем рабочем столе пропавшего Сашки лежали вещдоки. Стреляные гильзы, деформированные пули, полтора десятка обожженных и покалеченных осколками листков составленного списка, окурки, чья-то пуговица, простреленный картуз из плотной темной ткани. И помятый клочок бумаги, на котором рукой Александра было написано: «Майор Сорокин». Ничего больше, что могло навести на след неизвестной банды, сыщики в корпусах Таганского военкомата и вокруг него не обнаружили.