След у черной воды - Андрей Анатольевич Посняков Страница 25

Кто тебя выдумал, звездная страна?

Про эту песню Колесникова спросила Эльвиру. Уже после окончания рабочего дня, на проходной.

Та такой не помнила. Нет, по радио, кажется, как-то слышала. Но фильм не смотрела точно.

— А ты почему спрашиваешь?

Девушки стояли у проходной, ждали вместе со всеми автобус в город. А дальше уж каждая — сама по себе. Женечка — на автостанцию и в Озерск, Эльвира — в общежитие.

— Почему? Думаю, как парня того отыскать. Пионера.

— А!

— Раз он эту песню напевал, значит, знает откуда-то. — Женя прикрыла глаза и поежилась.

После полудня похолодало, задул резкий ветер, нагнал тучи-облака. Как бы не дождь! Его только и не хватало. А с другой стороны, огород хорошенько польет — тоже дело.

— А, раз знает…

— О, девушки! Домой?

Снова парни из сборочного. Игорь, Даня — чернявый аккумуляторщик, фамилия его — Чумкин… С ними еще один — щупленький, со светлой челкой.

— Вот, наш товарищ с вами познакомиться хочет! — Тряхнув кудрями, Игорек кивнул на светленького. — Позвольте представить: Гореев Николай. Крановщик. Между прочим, значкист ГТО!

— Да ладно вам! — Николай зарделся. — Вот ведь…

— Очень приятно! — переглянувшись, заулыбались подружки. — Нет, правда!

— Я — Эля!

— А я — Женя. Евгения.

— А меня… — Крановщик покраснел еще больше. — А меня можно просто Колей звать.

Игорек расслабленно потянулся и неожиданно предложил где-нибудь посидеть.

— Знаете, там новая кафешка открылась…

— Нет! — наотрез отказалась Женечка. — Мне в Озерск еще, домой. Там родители ждут, опоздаю — волноваться будут!

— А позвонить? — моргнул Чумкин.

Колесникова прищурилась:

— Позвонить? Это ж Озерск, а не столица. Это вы тут привыкли, что на каждом столбе телефон.

— Ну-у, тогда жаль, — развел руками Игорь. — Может, в другой раз?

— В другой раз можно. — Женя покладисто кивнула и вновь с подозрением посмотрела на небо. Будет дождь или нет? Зонтик-то не взяла. Да и кофточку не надела. — В другой раз можно, — снова повторила Колесникова. — Но лучше у нас, на базе!

— Да, на базе здорово! — дернулся Игорек.

Против неожиданно выступил Николай — «просто Коля»:

— На базе уж слишком суетно.

Так вот и сказал — «суетно»! По старорежимному как-то.

— Да и пьяных многовато. Народ ведь отдыхает, понятно…

— Коленька у нас непьющий! — поспешно пояснил Игорек. — Ну… почти.

Эля всплеснула руками:

— Это же и хорошо! Вот ты, просто Коля, молодец. Мне вот, к примеру, никогда пьющие не нравились. И подругам моим.

— Ну и мы не такие уж и пьющие, — поправив модную кепочку, возразил Чумкин. — Просто на базе… Да даже и там! Хотя там, бывает, всем наливают. Даже официантам! А те не отказываются. Вон, в прошлый раз буфетчик такой веселый был! Но молодец, дело свое делал.

Буфетчик… Женька насторожилась. Это Аскольд, выходит! Так он употребляет… употреблял… Может, потому мало что и помнил? Это может быть, да. Вполне. Тогда тем более надо искать мальчишку!

Напротив остановки вдруг взвизгнул тормозами желтый 408-й «Москвич», чистенький и нарядный. Распахнулась дверь, выглянул из кабины дядечка лет сорока: весь из себя хваткий, кряжистый, крепкий, с вытянутым волевым лицом да с небольшой лысиной, подстрижен коротко, зато — приталенная рубашка в желто-коричневую полоску, явно импортная, туфли на каблуках и модные серовато-синие «техасы» польской фирмы «Одра»!

Да уж, модно одет дядечка, не всякие молодые так…

— Привет, парни!

Улыбнувшись, дяденька махнул всей честной компании рукой, а Николая даже окликнул особо:

— Коля! На тренировку завтра не забудь.

— Как можно, дядя Женя!

— Ну, пока тогда. — Еще раз махнув рукой, дядечка аккуратно захлопнул дверцу и, врубив передачу, уехал, обдавая оставшихся пахучим дымом.

— До свидания, Евгений Николаич! — дружно закричали парни.

— Злочников Евгений Николаевич, для своих — дядя Женя, — как бы между прочим пояснил девчонкам Игорек. — Тренер заводской волейбольной команды… и по совместительству наш завцехом. А Коля у нас, между прочим, волейболист! Правда, начинающий.

— Ой, ладно вам. — Николай снова засмущался…

Эля же… Такой у нее взгляд был… Так она посмотрела на уехавший желтый «Москвич»… Как на таракана! Уничижительно так, с презрением… Женечка случайно заметила…

Наконец подошел автобус, бело-синий трудяга «ЗиЛ» 158-й «В».

— Девочки, прошу!

Ребята галантно оттерли от девушек бросившуюся на посадку толпу, так что подружки ехали сидя. Было приятно! Не то что сидя — до города-то всего ничего! — а то, что галантно. Однако кавалеры, да. Рыцари!

Народу набилось порядком. Прямо над Женькой повис на поручне тип в грязноватой спецовке, обдал таким запахом чеснока, что ого-го!

Вот ведь черт!

Колесникова невольно покосилась и фыркнула, узнав вечно угрюмого тюфяка Курицина — Тюлю. Землячок, да-а… Ну и гад же! Зачем столько чеснока жрать, когда в автобус садишься? Еще в Озерск с ним ехать! В одном автобусе. Надо будет посмотреть, чтобы рядом не оказаться. Неприятный тип. Вечно с ухмылочкой, кепка на самый лоб. И одет… Рабочая роба… что, другой одежды нет? В цеху душевые не работают? Или просто переодеваться лень?

Вон, ребятам не лень! Игорь, Даниил, просто Коля… Брюки со стрелочками, светлые летние рубашки. У Игорька даже «бобочка» и лаковые туфли — и где достал? Приятно посмотреть! А этот землячок… Как чучело огородное! Ну да, есть такие люди, которым все равно. Как вот этот Курицын, Тюля…

Эльвира всю дорогу смотрела в окно и о чем-то думала. Наверное, об этом, в желтом «Москвиче». Неужели между ними что-то было? Ну да, этот «дядя Женя» и модный, и при машине, и — видно сразу — при деньгах. Но ведь старый же!

— Женя, — уже на полпути Эля вдруг повернулась, — я все про эту песню из фильма… Не знаешь, где можно слова взять? Я не себе, племяннице. У нее тетрадка заведена, «Анкета». Она туда песни записывает, стихи разные…

— А! Понятно. — Женечка покивала. — Только вот я слов-то не знаю всех.

«Анкета»… Раньше, когда Женька училась в школе, ничего такого не было, а вот сейчас — почти у каждой девчонки. Берется обычная общая тетрадь, красиво разрисовывается, в основном сердечками и прочей любовной темой.

А в начале что-нибудь типа: «Писал не писатель, писал не поэт, писала девчонка тринадцати лет»…

Из журналов и у подружек переписываются популярные песни и собственно анкета — для заполнения мальчишками во время уроков:

«Твои любимые артисты?

Любимая