Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий Страница 239

- Благодарю вас, майор. Через пять минут нас тут не будет.

Хлопнули дверцы, выпустив клуб дыма, грузовик заурчал мотором и медленно укатился с поляны. Александр бросил окурок в траву, присев на колено он закрыл крышку ящика и начал шерудить ключом в замке, а через секунду охнул и уткнулся лицом в траву.

Вытирая о его мундир лезвие ножа Мишка усмехнулся: «Умирать не больно, больно выживать. Да, Александр?». Он ударил его ножом коротко, почти без замаха и точно в шею, ровно как учили в Варшавской разведшколе.

Вначале 1944 года, когда Мишка удачно пересек линию фронта и вернулся в Польшу, Великая Германия потеряла последние шансы на победу во Второй Мировой войне. Силы её таяли с каждым днём, а Советский Союз напротив - наращивал давление по всем фронтам. Марвец тепло встретил Протасова в школе, когда руководитель Московской разведгруппы отмылся после долгой и трудной дороги, оделся в свою форму с погонами оберельдфебеля и пришёл на доклад, тот даже встал из-за стола, сделал несколько шагов навстречу и долго тряс Мишке руку.

- Поздравляю, вы проделали отличную работу, - приговаривал он. – Поздравляю.

Мишка про себя усмехался: «Видать совсем плохи ваши дела, если моё безделье в Москве считается отличной работой».

Майор лично вручил ему медаль за взорванные железнодорожные пути и уничтоженый поезд с горючим. Также сообщил, что Мишка отправляется на отдых в Варшаву, а после возвращения его ожидает приятный сюрприз.

Ответив на множество вопросов и написав кучу отчётов, о проделанной в Москве работе, Протасов впервые поехал в Варшаву, где его ждал оплаченный номер в небольшой гостинице. Несмотря на значительные разрушения, город ему понравился колоритом, красивыми зданиями, старой брусчаткой на улицах. А вот жители нет – запуганные, во всём готовые услужить оккупационной власти, но вместе с тем затаенной ненавистью во взглядах.

Он провёл в Варшаве целую - неделю гулял по центру, по многочисленным паркам и набережной Вислы, зашёл в единственный действующие кинотеатр и почти каждый вечер ужинал в ближайшем к гостинице кафе. А однажды решил прокатиться на необычном Варшавском трамвае и едва удержался, чтоб не подрезать, у стоявшей рядом женщины, сумочку. «Нет, - сказал он себе прощаясь с Варшавой, - в Москве получше будет. Она без краёв, суетная и бестолковая. Воровать там сподручнее, да и погода здесь не кисель, не ряженка».

Возвратившегося в разведшколу Мишку на ближайшем общем построении вывели из строя и Марвец зачитал приказ о присвоении ему первого офицерского звания – лейтенант. Новоявленный офицер выказывал довольство, источал радость, но внутри оставался невозмутим. Ему, в отличие от Амбала, всякого рода побрякушки и регалии были безразличны, равно как и регулярные поездки в Берлин, куда с марта месяца вывозилась вся секретная документация Варшавской разведшколы.

Содержимое несгораемого ящика с маркировкой ИОН было последним из огромного перечня документов, подлежащего срочной эвакуации. Забрав его из штаба пехотной дивизии Эфлинг с Протасовым имели приказ на всех парах мчаться в Берлин и там же остаться, ибо Варшавская школа, из-за наступления советских войск, перебрасывалось с места на место и в данный момент находилась южнее Берлина, в городке Цвиккау.

По сути этот приказ и стал приговором несчастным Александру. Мишке он ничего плохого не сделал, напротив поддерживал, протежировал, помогал, но ехать в Берлин и оставаться в гибнущей Германии новоиспечённый лейтенант не желал. С Рейхом ему было не по пути, план побега Мишка готовил весь последний месяц и вот сегодня настал наконец удобный момент. Расправившись с Эфлингом, Мишка забрал его оружие, пачку сигарет, рейс марки, сжег секретные документы - вдруг в них есть что-то и про него, уселся в тёмно-серый Опель и поехал прочь стой поляны.

Через четверть часа ему захотелось покурить и он обнаружил пропажу своей спичечницы. Остановив машину, он обшарил карманы, осмотрел пол кабины, зеркальце в бронзовой оправе, лежало на месте, а спичечницу он где-то выронил. Протасов не мог смириться с потерей, потому что уплывала возможность собрать отцовский талисман ,и, тогда спрятав машину в кустах, он отправился к поляне пешком. Он легко нашёл её, идя лесочком вдоль не широкой грунтовой дороге.

Врождённая осторожность спасла - ещё издали, между древесных стволов, Мишка заметил снующие на поляне фигуры. Достав из кобуры пистолет и немного приблизившись он догадался - советская фронтовая разведка, кому ещё понадобится с такой тщательностью обследовать, оставленную немецким штабом, поляну. Затаившись под кустом, на приличном расстоянии, он принялся наблюдать. В какой-то момент сердце пустилось вскачь, а сквозь сжатые зубы вырвалось непристойное ругательство - в руках одного из разведчиков блеснуло в солнечных лучах его бронзовая спичечница.

Чтобы вернуть свою часть талисмана ему пришлось здорово попотеть, битых два часа призвав максимальную осторожность, он следовал за группой советских разведчиков, те, видать, шли не первые сутки. Выбившись из сил устроили привал в густой чаще, поснимали сапоги, ремни, гимнастёрки, напились воды, пообедали и разлеглись на мягкой травке. Всё бы ничего, да опасливый командир, тот что сунул найденную спичечницу в брезентовый вещмешок, выставил два дозора - пришлось рисковать.

Мишка скинул китель и светлую рубаху, оставшись в тёмной майке, сунул пистолет Эфлинга в карман офицерского галифе, свой взял в правую руку и пополз.

Дважды он едва не выдал себя: первый раз задел коленкой чью-то ногу - боец завозился, обратился по имени к лежащему рядом товарищу, перевернулся на другой бок и снова затих, второй раз, когда утянул в сторону вещмешок командира – какие-то предметы в вещмешке стукались друг о друга и Протасову снова пришлось вжиматься в траву.

Распутав лямки и верёвку он сунул внутрь мешка руку, аккуратно ощупал лежавшие там вещи и, к своему счастью, среди прочего барахла нашёл спичечницу.

Обратно, с бивака советских разведчиков, он выбирался по кратчайшему пути, держа в уме местоположения сидевших в дозоре бойцов. Выбрался, нашёл свой китель, оделся и быстрым шагом отправился искать тёмно-серый Опель.

Протасов мечтал вернуться в Москву и других вариантов не рассматривал, не в Берлин, не в Варшаву, не в столицу любого другого государства перебираться страсть как не хотелось. В Москве всё было знакомо, там обитала его команда, из которой при удачном раскладе, он слепит спаянную банду, там есть где жить, там понятно как добывать средства для вольготной жизни, а здесь - в Европе, здесь он всего лишь лейтенант разгромленного Абвера, не знающий местных традиций и уклада, с трудом изъясняющейся на немецком языке и совсем не владеющий Польским. Он отработанный материал, он выполнил свою миссию и в лучшем случае сгодится бонзам Рейха в качестве пушечного мяса. «Нет уж господа, теперь уж каждый сам за себя, каждый печётся о своей шкуре самостоятельно», -приговаривал он, мчась на тёмно-сером опеле на Юг от польской столицы. В той стороне, рядом с небольшим городком Ожарув, способные части вермахта пока ещё удерживали свои позиции, а в самом Ожаруве ещё функционировало фронтовое подразделение Абвера, в любой момент готовые перебросить через линию фронта разведчиков или диверсантов.

Комплекты немецких и советских документов у Мишки имелись, было и оружие с боеприпасами. До появления близ линии фронта следовало разжиться гражданской одеждой, обувью и запасом продуктов дней на пять – семь. Для этого в его карманах лежала приличная сумма рейхсмарок, а для покупки провизии на территории СССР он вёз с собой пачку настоящих советских денег. Разъезжая в прифронтовой зоне Протасову приходилось часто останавливаться по требованию военной инспекции, комендантских патрулей и нарядов дорожных блокпостов. После проверки документов и специального пропуска дежурные унтерофицеры отдавали честь, а шлагбаум неизменно взлетал вверх.