Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий Страница 228

Протасов в этот момент был занят другими мыслями: «где моя спичечница, куда они подевали мою спичечницу?» - негодовал он про себя.

Он лежал совершенно голый, на чем-то холодном, бронзовая спичечница была завёрнута в платок и покоилась в правом кармане солдатских галифе. «Надо с ними поговорить, - кивнул он немцу. - И выяснить, где я и куда подевалась спичечница.»

- Кто ти и зачем пришёл к нам? - спросил тот.

Голосовые связки не слушались и Мишка ответил шёпотом:

- Рядовой Протасов, пришёл потому, что не хочу воевать в Красной армии.

Ответ порадовал немцев, оба заулыбались, закивали, помогли подняться и сесть на деревянном настиле, покрытым толстым брезентом. Мишка посмотрел на свои руки и ноги - они были целы, только кожа почему-то горела и играла розовым оттенком, вероятно его чем-то растёрли, чтобы избежать обморожение.

Помещение оказалось блиндажом, приспособленным под санитарные нужды, вдоль стен были сооружены два настила для раненых, полки с медикаментами и перевязочным материалом, в углу гудела небольшая металлическая печь, труба от которой тянулась в сторону и ныряла в земляную стену. Внутри блиндажа было чисто, стоял острый запах касторового масла.

- У меня в кармане лежала спичечница… - начал Протасов.

Подав ему тёплое нижнее белье, длинные носки, штаны и солдатские сапоги, фельдфебель пояснил:

- Отивайся. И я проводить тебя к оэффисер. Всэ тваи вещи там. Офисер желает задавать тебе много вопросов.

Мишка оделся, обулся, с помощью немцев встал на ноги, сделал пару шагов. Странно, но мышцы слушались, озноб больше не бил. Вместо советской шинели немцы предложили ему немецкую, на голову выгрузили суконную зимнюю пилотку с орлом над длинным козырьком. Покинув вместе с фельдфебелем блиндаж Протасов с удивлением обнаружил, что уже наступило утро, погода улучшилась, ветер стих, облаков стало меньше, в их разрывах проглядывало солнце. «А вдруг это знак, - с надеждой подумал Мишка, - должно же мне когда-нибудь по фортить?».

Поначалу Мишка считал, что находится на переднем крае немецкой пехотной дивизии, напротив которой стояли части советской десятой армии. Однако следуя за фельдфебелем в офицерскую палатку, расположенную в пролеске, он с удивлением обнаружил, что до переднего края далеко, сюда доносились лишь отголоски канонады, здесь не было ни окопов, ни свойственной для передовой суеты. Мишку это обрадовало. «Чем дальше от советов, тем лучше, - подумал он, - а немцы? Что немцы? Они же не звери, не расстреляют, я ведь к ним сам пришёл».

По левую сторону от протоптанной в снегу тропинки стояла техника: несколько танков, бронетранспортёров, грузовиков, некоторые из них ремонтировала обслуга в чёрных технических комбинезонах. Справа обустраивали новые позиции артиллеристы - расчищали снег вокруг, только что установленных, орудий, таскали ящики со снарядами, натягивали светлые маскировочные сетки. Чуть глубже, в лесочке, дымили полевые кухни - там повара готовили завтрак, там же Мишка заметил несколько палаток из белого с коричневыми разводами брезента - к ним и направился фельдфебель.

Вскоре его завели в штабную палатку, это стало понятно по трём столам, сооружённым из снарядных ящиков. На одном пестрела расстеленная карта, за вторым приготовился записывать ход допроса нижний чин в очках с круглой оправой, за третьим сидели два офицера – тот, что помладше возрастом, с одной стороны звёздочкой на гладком серебристом погоне, был одет в обычную серо-зелёную форму и такую же шинель. Офицер постарше - лет тридцати пяти, был в чёрной форме с одним витым погоном на правом плече. Оба потягивали из кружек горячий кофе. Доложив, фельдфебель удалился из палатки, а офицеры, в довольно доброжелательном тоне, приступили к допросу.

Вопросов было много, офицер в чёрной форме неплохо говорил по-русски и, по видимому, служил в контрразведке или в какой-то иной службе безопасности, поэтому говорил в основном он. На столе, перед ним, лежали Мишкины вещи, среди которых он с превеликой радостью заметил тусклый бронзовый отблеск спичечницы. Назвав фамилию и имя, а также звание и номер воинской части, Мишка понадеялся на то, что отделается пятнадцатиминутной беседой, но он ошибся - допрос длился более часа.

Немцев интересовало буквально всё - даже злой легавый из Московской тюрьмы не был таким любопытным и въедливым задавая вопросы, касавшиеся нападения на инкассатора.

Здесь всё обстояло по-другому. Штабной офицер выспрашивал детали, связанные с наступательной операцией Красной армии: номера частей и соединений, численный состав, наличие тяжёлый и средней техники, количество артиллерийских орудий и грузовиков, звания и фамилии комсостава.

Офицер службы безопасности больше интересовался личностью самого Протасова: где родился, проживал, где учился, кто отец с матерью и где они работали, круг знакомых, как Мишка попал в армию, где проходил военную подготовку, когда подразделение перебросили на фронт.

Протасов отвечал на вопросы старательно и подробно, если не знал ответа, то ничего не выдумывал, а прямо в этом признавался. Похоже немцам понравилось его спокойное поведение, желание поделиться сведениями, а также то, что он рискнул перейти линию фронта для добровольной сдачи в плен. Возможно поэтому обращались они с ним неплохо, заметив что пленный устал стоять на неокрепших ногах, предложили присесть. Чуть погодя, один из офицеров кликнул денщика и приказал принести перебежчику горячего кофе. Мишка мало смыслил в кофе- в его семье предпочитали чай. Но когда он взял в руки кружку и вдохнул аромат тёмно-коричневого напитка, голова закружилась от восторга. После трёх месяцев лишений и жутких непривычных нагрузок он наконец расслабился, ощутил блаженство.

- Ну что ж, господин Протасов, - подвёл итог офицер в чёрном. - Нам понадобится некоторое время, чтобы проверить рассказанное вами.

С этими словами он забрал у нижнего чина несколько исписанных листов, пробежав взглядом последние строчки, положил листы в папку и поднялся:

- Пока идёт проверка вы будете находиться под строгой охраной, - сказал он, и, собирая разложенные на столе вещи перебежчика, добавил. - Мне очень хотелось бы, чтобы всё это имущество вернулась к своему хозяину, то есть к вам.

Поднявшись из-за стола, офицер водрузил на голову фуражку, пожал руку коллеге из вермахта и направился к выходу из палатки. Отдёрнув полу, огляделся на застывшего Протасова:

- Что же вы стоите? Следуйте за мной.

После допроса мишку покормили, посадили в крытый тентом кузов грузовика и под охраной двух солдат куда-то повезли. Солнце поднималось над горизонтом позади автомобиля. «Значит едем на Запад» - догадался он. И вновь порадовался тому, что с каждой минутой он всё дальше уезжал от линии фронта.

Ехали долго, дорога была разбитая - машина то и дело подпрыгивала и петляла, объезжая воронки и перепаханный танками грунт. Мимо проплывали остывавшие от боёв города, сёла, крохотные деревушки. Многие постройки были разрушены, выгоревшие пепелища продолжали дымить. Отступая, наши войска взрывали мосты через небольшие реки, немцы не занимались их ремонтом, а просто налаживали свои временные переправы. По двум таким грузовик осторожно проехал, разгоняя в стороны тонкие полупрозрачные льдины. Они остановились в лесной глуши, на краю деревни. Мишку заставили спрыгнуть на утрамбованный снег, поправляя слетевшую с головы суконную пилотку, он увидел того же офицера в чёрной шинели. Поговорив с кем-то, тот махнул ему рукой, Протасов послушно подбежал.

- Унтер-офицер проводит вас до гауптвахты, вам придётся пожить там некоторое время, - сказал немец и ободряюще похлопал Мишку по плечу. - Не беспокойтесь, мы работаем быстро, так что скоро увидимся.

Немецкая гауптвахта представляла собой старую деревянную баню, во дворе одного из деревенских домов. Сам дом занимал штаб какого-то подразделения, в соседних домах квартировали солдаты и унтер-офицеры, на заснеженных улицах стояло несколько автомобилей и мотоциклов. Оба маленьких помещения бани были выстужены. Пригнув голову, Мишка осмотрел гауптвахту и вопросительно глянул на сопровождавшего его унтера. Изо рта у обоих валил густой пар, тот понял чем взволнован русский и показал в угол, где стояла аккуратно сложенная стопка дров, затем что-то сказал по-немецкий и двинул сапогом по краю печной пасти, потом, тряхнув коробком спичек, протянул его Мишке. На том и распрощались - унтер вышел из бани, захлопнул дверь и надёжно её подпёр.