Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий Страница 175

Устроились кто на чем: на уцелевших стульях, на тех же ящиках, на остатках мебели. Начало совещания не предвещало сюрпризов: комдив обвел усталым взглядом присутствующих, привычно кивнул сидящему справа Стародубцеву. Майор поднялся, расправил полы шинели и первым доложил о состоянии дел во вверенном полку. Следом похожие доклады прозвучали от других полковых командиров и командиров частей обеспечения.

Начальник штаба дивизии, выйдя к висящей карте, обрисовал оперативную обстановку. «Дирижируя» остро отточенным карандашом, он показал сместившуюся к северо-западу линию фронта, прошелся по изогнутым красным линиям наших армий, не забыл и про синие, обозначавшие войска вермахта. Заглядывая в планшетку, он назвал цифры безвозвратных и санитарных потерь в дивизии; упомянул про технику, про боеприпасы.

Далее комдив зачитал приказ командующего армией о начале Балатонской оборонительной операции.

— Нашей дивизии в этой операции отведена важная роль, — подытожил полковник Кононов. — Завтра в шесть часов утра мы начинаем передислокацию на линию населенных пунктов Гант — Замой. На юге новые позиции дивизии граничат с частями 1‑й Болгарской армии. Эта армия находится в оперативном подчинении 3‑го Украинского фронта и прикрывает операцию с юга в районе озера Балатон. С севера, в районе местечка Гант, дивизия соприкасается с соседями по корпусу — 2‑й гвардейской дивизией. Итак, задачи по передислокации. Давай, Степан Петрович…

И снова всеобщим вниманием завладел начальник штаба. Поводя острием карандаша по цветастой карте, стал объяснять полковым командирам задачи, рубежи, направления предполагаемых главных ударов.

Совещание продлилось ровно сорок минут. Покидая большую мрачную комнату, офицеры столпились у двери.

— Семен Агафонович! — окликнул Стародубцева Кононов.

Тот оглянулся:

— Я, товарищ полковник.

— Задержись на пять минут.

Майор неуверенным шагом подошел к длинному столу.

— Сидай, — кивнул полковник и ненадолго исчез в соседней комнате.

Вернувшись, поставил на стол котелок и пустую алюминиевую миску. Глубокой деревянной ложкой он аккуратно переложил из котелка в тарелку непонятное красное месиво.

В месиве майор разглядел кусочки красного перца, помидоров, моркови, лука. Комдив протянул ложку.

— Давай, пробуй.

Предложение показалось майору странным. Кононов в общении с подчиненными никогда не был жестким, не срывался и крайне редко вворачивал матерные словечки. Но в то же время ни разу не проявил мягкотелость, не давал слабину. В общем, всегда держал дистанцию. И вдруг вот так запросто угощает какими-то овощами.

Взяв ложку, Стародубцев медленно присел на табурет, когда-то бывший красивым стулом. Наклонившись над столом, недоверчиво понюхал месиво.

Вид у блюда не внушал доверия, но запах от него исходил аппетитный. Этакая смесь овощей в томатном соке с солью, чесночком и острыми приправами.

— Я ж из-под Ростова. Думал, только у нас такие чудеса в огородах произрастают, — продолжал полковник. — А тут венгерское! Зимой! И как приготовлено славно! Кушай-кушай, не стесняйся!.

Майор подцепил ложкой немного месива, потряс, попробовал. Разжевав и чмокнув губами, вскинул брови, улыбнулся.

— А ничего, товарищ полковник! Вкусно!

— Вот! А я что говорил? Ешь. И послушай, что я тебе растолкую…

Стародубцев слыл человеком от земли: мудрым, догадливым, прозорливым. Понимал он, почему комдив приказал задержаться, для чего усадил за стол и потчует необычным блюдом. Потому и поворот разговора воспринял спокойно.

— Ты же должен понимать, Семен Агафонович, что всякой должности обязано быть соответствие, — спокойно, с мягкой назидательностью произнес полковник. — Дали тебе полк в ноябре прошлого года, а вместе с ним и новый «Виллис» — езди на здоровье. А у меня дивизия. Стало быть, и сиденье под задницей должно быть помягче — пользуюсь стареньким «Опелем» со спиленной крышей. Как это по-ихнему? Кабриолет!

— Так нешто я не соображаю, товарищ полковник?. — пожал плечами майор. — Я и не собирался восстанавливать этот «Хорьх». Схватили генералов — и то слава богу. А «Хорьх»… — отмахнулся он. — Скрипкин прицепился: возьми да возьми! Чего, дескать, добру пропадать? Ну, я и приказал отбуксировать его к механикам.

Прогулявшись вдоль заколоченных досками окон, Кононов чиркнул спичкой, закурил папиросу.

— Это ты правильно сделал, что восстановил технику. Ты пойми: я ж тебя не ругаю, — одобрительно прогудел он. — Да и «Хорьх» распроклятый не себе забираю — не по Сеньке, как говорится, шапка. Командиру корпуса хочу его предложить. Он все-таки генерал. Как считаешь, Семен Агафонович?

— А я что? Я согласный: забирайте его с богом. Я вам только «спасибо» скажу.

— Значит, договорились?

— Договорились, товарищ командир.

— Не обижаешься?

— Нет, что вы!

— Ну и славно. Значит, давай договоримся так: возвращаешься в расположение полка на «Хорьхе» и на ночь сдаешь его механикам — пусть они как следует подлатают пробоины. А утром пусть твой Епифанов пригонит его ко мне в дивизию.

— Понял, товарищ полковник. Разрешите идти?

— Нет, постой. Блюдо мадьярское понравилось? Только честно!

— Понравилось, товарищ полковник. Ей-богу, понравилось!

— Тогда вот, держи. — Кононов протянул котелок. — Кушай на здоровье. Больше не задерживаю…

Как ни странно, в полк Семен Агафонович возвращался в добром настроении. Подарок старлея Скрипкина с самого начала не лег ему на душу — ни разу в своей жизни деревенский мужик Стародубцев не получал дорогих подарков. Ни разу не гарцевал по центральной сельской улице на лучшем своем жеребце по кличке Алмаз. Да и вообще жил всегда скромно, по-простому, никогда ничего не делая на зависть односельчанам.

Потому, усевшись утром в кабину «Хорьха», вместо предвкушения радости и душевного подъема ощутил неприятное беспокойство. Теперь же, когда судьба красивого немецкого автомобиля разрешилась в пользу командира корпуса, с плеч майора будто свалился тяжелый гнет.

Правой рукой он держался за ручку дверцы, в левой покачивался котелок с вкусным мадьярским варевом. Сам же майор глядел вперед и улыбался в пышные и уже начавшие седеть усы.

От штаба дивизии до расположения полка ехать предстояло недолго. Полтора десятка городских кварталов, занятых подразделениями соседних частей.

В преддверии крупной войсковой операции южная часть Буды напоминала огромный военный лагерь, где полным ходом шла подготовка к учениям. Разъезжая по позициям батальонов своего полка, Стародубцев не задумывался о личной охране. Местных жителей советские бойцы не опасались. Большинство венгров сидели по домам, агрессии никто не проявлял. Зато наши солдаты, сержанты и офицеры попадались едва ли не на каждом углу.

— Вы в чем-то левый ус испачкали, Семен Агафонович, — заметил Епифанов, выруливая на улицу, тянущуюся вдоль красивого бульвара.

Хитро усмехнувшись, майор вытер кулаком усы.

— Ага, чуток испачкался. Комдив меня знатным блюдом потчевал. Вот этим, — показал он котелок.

— Что-то диковинное. Ненашенское?

— Местное, мадьярское.

— Ну и как оно вам?

— Вкусное, шо там говорить… У нас на селе такого не готовили. Ни перцы, ни помидоры у нас не росли. Чего там… ветры в нашей Чкаловской области круглый год. Летом жара, засуха; зимой — морозы под сорок. Картоха росла, капуста, буряки, редька. Да лук с чесноком в хорошие годы.

— А я чую, чесночком в кабине потянуло, — хохотнул сержант.

— Чесночку я бы поболе подмешал, — довольно заметил офицер. Вздохнув, передал сержанту волю полковника:

— Как высадишь меня, Епифанов, «Хорьх» передашь механикам.

— Это чего же? — подивился тот. — Кажись, все сделали в лучшем виде!

— Сделали в лучшем, а надо так, шо б сияло и блестело. В общем, отбывает наш «Хорьх» в распоряжение самого генерала, командира корпуса.