Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий Страница 156

Комиссар был на месте. Он обложился папками с какими-то уголовными делами, читал их содержимое и прихлебывал чай из стакана.

— Иван Харитонович! Проходи. Докладывай, — сказал он, заметил за Старцевым миниатюрную фигуру еще одного сотрудника и прищурился, пытаясь вспомнить его фамилию.

— Оперуполномоченный лейтенант Ким, — представил парня Иван.

— Да-да, припоминаю. И вы присаживайтесь.

Старцев хорошо знал о занятости комиссара и о его любви к конкретике. Поэтому доклад о ходе операции по внедрению майора Василькова занял всего три минуты. Поганое настроение тотчас передалось и Урусову.

— Этого только не хватало! — проворчал он, бросив на стол карандаш. — Молодого сотрудника потеряли, теперь опытный майор, герой войны пропал. Так! Хорошо, что пришли посоветоваться. Давайте думать, что делать дальше.

Старцев с Кимом переглянулись. По всему было видно, что в голове у начальника пока не сложился план действий. Зато Костя вдруг преобразился.

— Разрешите? — робко попросил он.

— Давайте, товарищ Ким, — разрешил комиссар.

Истязания продолжались до середины ночи. Молодые уголовники выводили Аверьянова из чулана, сопровождали до горницы, ставили между столом и дверью. Минут пять-десять возрастные бандиты задавали ему все те же самые вопросы. Кто ты, откуда, кем и зачем подослан? После ответов, суть которых тоже оставалась неизменной, следовал едва заметный кивок, и в дело вступали Синий, Антип и Жига.

Бить молодые подонки умели. Через три часа знакомства с ними у Василькова жутко болели печень, желудок, ребра и руки, которыми он пытался защищаться. Были разбиты губы, кровоточила рассеченная бровь. После первой такой вот обработки молодые блатари, наверное, получили наказ рожу официанту не портить, покалеченную руку не трогать. Теперь они в основном били в живот.

Александру стало чуть попроще. У него появилась надежда на то, что бандиты не закопают его во дворе этой самой усадьбы. Хотя всякие мысли будоражили голову сотрудника МУРа в эту бессонную и ужасную ночь.

Когда небо стало светлеть, Александра снова привели в горницу. От усталости и побоев его покачивало. В глазах рябило, в животе со вчерашнего утра было пусто.

Часть бандитов отправилась по комнатам спать. За столом восседали все те же Сыч, Татарин и Вофти. Теперь вместе с ними лениво потягивал водку и закусывал Иннокентий Савельевич Разгуляев.

«Ого! Вот так встреча!» — подумал Васильков.

Его последние сомнения в том, что администратор ресторана действует заодно с бандой, улетучились.

Вопросов бандиты больше не задавали. Синий с Антипом, стоявшие за спиной Александра, не трогали его.

— Лады, мы тебе поверим, — скрипучим голосом сказал главарь. — Поедешь сейчас в ресторан. Работай. Но запомни, лакей, заметим за тобой любой грешок — умирать будешь в страшных муках.

«Рано еще помирать разведке, — подумал Васильков и незаметно выдохнул. — Мы еще повоюем».

Глава 12

— На, вытри. — Разгуляев достал из кармана платок.

Александр промокнул белым лоскутом рассеченную бровь и разбитую губу, бросил испачканный платок на пол автомобиля.

— Как рука? — спросил Иннокентий.

— Рука нормально, — недовольно откликнулся официант. — Одного не пойму. Как я теперь в таком виде гостей обслуживать буду?

Иннокентий Савельевич усмехнулся.

— Не дрейфь. Я что-нибудь придумаю.

Служебный автомобиль ресторана «Гранд», на котором обычно разъезжали директор, администратор или бухгалтер, резво бежал по асфальту в сторону центра Москвы. Управлял им сам Разгуляев, Александр сидел рядом с ним.

Когда они выехали со двора усадьбы, он пытался запомнить дорогу, но, как назло, местность была незнакомой, а указателей не попадалось. Лишь оказавшись на широкой асфальтовой трассе, он догадался, что это Можайское шоссе.

Разгуляев протянул ему коробку дорогих папирос.

— Кури.

Васильков закурил и намеренно не поблагодарил начальство. Он вообще старался поменьше говорить, дабы выдержать паузу, изобразить молчаливое возмущение. Кажется, администратор улавливал затаившееся недовольство нового официанта.

— Ты зла на них не таи, — сказал он, сворачивая со Смоленской на Чайковского. — Они всем такие проверки устраивают, кто обслуживает «Шкатулку», крутится возле них и ненароком слышит их разговоры. Люди серьезные, потому и отношение такое. Кстати, вот твоя доля от чаевых. — Правая рука Разгуляева нырнула во внутренний карман пиджака, и через секунду на колени официанта упали несколько сотенных купюр. — Здесь ровно тысяча за прошлую неделю, — пояснил администратор. — Те официанты, которые обслуживают «Шкатулку», получают в два раза больше других, усек? За конспирацию, так сказать, и за умение держать язык за зубами. Так что терпи, если хочешь хорошо жить.

Тысяча всего за неделю работы! Сумма была приличная. Особенно на фоне официальной ставки.

Васильков не стал проявлять эмоций и в этот раз, просто кивнул и спрятал деньги в карман. Мысли его крутились вокруг другого. Серьезная опасность, угрожавшая жизни и операции по внедрению, понемногу отступала. Пора было задуматься о том, как передать в управление ценную информацию.

Ориентировку в пространстве он восстановил, хорошо понимал, где они находятся, куда и откуда едут. Теперь Александр глядел на серый асфальт, бежавший навстречу машине, и дословно вспоминал все, что недавно услышал в «Шкатулке» про Даниловский погост, Духовской переулок, ювелирный магазин. Жаль, что к тому времени бандиты не успели определиться с датой налета. Но то обстоятельство, что Василькову стало известно место будущего вооруженного грабежа, уже было значительным достижением. Если эта информация поможет свернуть неуловимой банде шею, то операцию можно будет считать успешной.

Сразу после испытаний в незнакомой далекой усадьбе Разгуляев Василькова работать не заставил. Он привез его в ресторан, приказал как следует накормить и разрешил отлежаться под лестницей, в комнатке Михаила Михайловича. Это послабление оказалось нелишним. Тело после побоев побаливало, да и глаза после бессонной ночи закрывались сами собой.

Проспал Александр долго, часов двенадцать. В середине ночи он проснулся, постоял под душем, сварил на кухне крепкий кофе, а после занялся своим костюмом и сорочкой. Ведь другой одежки у него не было.

Утром, к приходу ресторанного начальства, он снова выглядел молодцом. Разве что на левой брови белел небольшой кусочек пластыря, а на губе темнела подсыхавшая болячка.

— Годится, — сказал Разгуляев, довольно хмыкнул и отправил его обслуживать первый банкетный зал, где пожилая супружеская чета праздновала тридцатилетие совместной жизни.

Весь день прошел в заботах, в беготне. Для редких перекуров он мог выйти на крыльцо служебного входа. Но там постоянно терся кто-то из ресторанной обслуги. Поэтому Александр по старой памяти нырял в мужскую раздевалку, открывал створку окна и дымил на улицу, наблюдая, как бабушка из соседнего дома кормит непонятным варевом свору уличных кошек.

В том же режиме прошел и второй день, с той разницей, что крутиться пришлось между кухней, складом и большим кабинетом, где вокруг удобного круглого стола расположились страстные любители карточных игр, трое мужчин и одна женщина. Часов шесть подряд они сражались между собой, при этом потягивали дорогой коньяк, закусывали не самыми дешевыми деликатесами и нещадно дымили папиросами.

К старомодным буржуазным развлечениям типа балов, игры в вист и званых ужинов Васильков относился с подозрением. Особенно если они происходили в послевоенной полуголодной Москве. Потому он обслуживал эту компанию с сухим выражением лица и ровно на тот минимум чаевых, за который ему не влетело бы от начальства.

А на третий день в «Шкатулку» заявились знакомые бандиты.

Васильков старался не пропустить момента, когда гости «Шкатулки» вернутся к обсуждению очередного налета. Ему жутко хотелось выйти на крыльцо служебного входа, подпалить папиросу, затянуться дымом. Но он не мог прерываться ни на минуту, боялся не услышать главного.