Лагерь, который убивает - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 15

Вовремя позвонили по прямой «вертушке», и появились новые поводы для негодования. Завтра в девять ноль-ноль ждут на отчетное «совещаньице».

«Совещаньица-заседаньица! Нашли время! Ну что ж, сами напросились». Маргарита Вильгельмовна принялась быстро составлять список того, что будет требовать. Черновиков было много, и каждый лист был озаглавлен «ПЕРЕЧЕНЬ КРИТИЧЕСКИ НЕОБХОДИМОГО» — огромными буквами, с брызгами чернил, с сильнейшим нажимом.

«Две дополнительные ставки — массажист, специалист ЛФК. 20 путевок в специализированный неврологический санаторий для реконвалесцентов», и подчеркнула трижды. Шор уже практически решилась вписать новый автомобиль вместо старухи-полуторки и заодно уж откомандирование Серебровского П. И. в институт вирусологии, чтобы не грызла совесть за не до конца использованный шанс выбить еще что-нибудь, — как вдруг в кабинет поскреблась Гладкова.

— Да, Оля?

— Я подумала вот что. Ребята уже не лежат пластом, может, нам с ними позаниматься?

— Чем? Лечебной физкультурой?

Оля напомнила:

— А этим мы уже. Павел Ионович…

— Знаю-знаю.

— Нет, я имею в виду — по школьной программе. Мы поспрашивали ребят, они будут рады. Соскучились болеть.

— Кто же заниматься будет?

— Мы. Я математику могу, Настя — чистописание, восстанавливать навыки. Светка может с родной речью помочь…

— С родной речью… ну да, да. Хорошая идея, апатия мешает выздоровлению. А вот вы тут и так пропадаете по целой смене, как дома отнесутся?

Ольга услышала то, что хотела, а насчет того, кто как отнесется, у нее лично сомнений не было:

— Конечно, с пониманием.

— Хорошо, — сказала главврач, и Оля отправилась известить актив о том, что инициатива одобрена.

…Однако далеко не все, которые «дома», отнеслись с пониманием. То есть маму и Палыча никто спрашивать не собирался, а Кольке пришлось сказать. Он выслушал, неодобрения не выказал, но мимоходом сказал:

— Ты помнишь: на выходных едем к моим.

Ольга вздохнула:

— Коля, не смогу.

— Это почему?

«Сейчас начнется», — поняла Оля и быстро, чтобы успеть, проговорила:

— Надо убираться, заниматься и это, помогать Наполеонычу.

Кольке истории об этом тихом герое порядочно натерли уши. Но он сдержался, морды не корчил, ругаться не стал, с деланым добродушием напомнил:

— А ты обещала.

— Да, но мама медик, она поймет.

Прокололся Пожарский, желваки заходили:

— Ловко выкрутилась.

Теперь самое время было кротко спросить:

— Зачем же так? Это не моя прихоть. Если просят помощи…

Он прервал:

— Не ври, никто не просил.

В голосе Оли послышались вкрадчивые ноты:

— Об этом надо просить?

— Вас не надо. Сами лезете.

— Это плохо?

— Это уже желание не помочь, а стать незаменимыми. Строительство своего хутора вокруг двора нового атамана.

Ох, как зло и несправедливо. Тут бы развернуться и уйти, но они сидели у Кольки в комнате. Если удалиться, хлопнув дверью, то эхо пойдет на всю округу. Замкнуться в гордом молчании — тоже как-то не очень. Оля выбрала золотую середину:

— Каждый судит по себе. — И принялась собираться.

— Я провожу.

— Спасибо, не надо.

Но Пожарский не из тех, кто спрашивает разрешения — он ставит в известность. В последнее время у них нередко возникали размолвки, год выдавался хлопотный и тревожный. Однако Колька ни разу не позволил девушке идти домой одной. Даже если Оля открытым текстом отшивала — он не обращал внимания, просто шел на приличном расстоянии. Однако если вдруг кто-то появлялся и пытался прилипнуть, провентилировать вопрос о том, куда идет красавица, тотчас появлялся задумчивый Пожарский, засучивающий рукава. Интерес тотчас становился уважительным и вполне нейтральным.

На этот раз Колька сам пошел на мировую, тем более что Оля создала для этого условия, остановившись. В итоге помирились, хотя и поцеловались в темном подъезде прохладнее, чем обычно.

Глава 12

Колька шел домой и злился. Весьма мило, что твоя любимая отзывчивый и безотказный товарищ. Но когда заранее договорились и Пожарские ждут! Съезди сначала, как обещала, а уже потом бросайся себе на помощь! Пусть у нас нет чужих, все свои, но есть те, которые заслуживают более внимательного отношения!

«Надо как-то растолковать ей это, — соображал Пожарский, — а то женишься, придешь с работы усталый, а вместо ужина какая-нибудь общественная нагрузка».

Между прочим, есть над чем задуматься.

У Акимовых-Гладковых давно такой обычай: мама приходит домой на все готовенькое, и Ольга тоже. Палыч уже и приберется, и наготовит всего, и все всегда успевает — и притом ужасно, просто неправдоподобно спокоен. После того как Маргарита ему чего-то вырезала, теперь благодушнее нет человека.

Колька подошел к дому и увидел, что не одинок в бедах и печали — в полумраке подъезда он налетел на Анчутку. Тот был не просто зол, а озверевший — и это состояние ему, человеку легкого нрава, было несвойственно.

— Твою ж, куда прешь! — рявкнул он, понял, кто перед ним, и просто поздоровался.

Колька мигом все понял:

— Что, и эта твоя с общественной нагрузкой?

Яшка лязгнул зубами:

— Пшли курнем.

Вышли из подъезда, плюхнулись на лавочку, вытянув ноги. Некоторое время дымили в огнеопасной тишине, потом Яшка не сдюжил, вновь взорвался:

— Что за пшенка в голове у этих кур? — И на всякий случай уточнил, что имеет в виду Светку.

— Не извиняйся, — позволил Колька, — обе дуры.

— Моя дурнее! — настаивал Яшка. — Вот сам суди. Работа у меня разъездная, так? Заранее никак не понять, как долго буду в отсутствии. Хорошо, если в Подольск ушлют, а вдруг куда подальше! Скучаю я, понимаешь?

— А то.

— Несусь к ней с поезда — а у нее сплошной долг коромыслом! Дура деревянная! Я скучаю, вся душа исколота, мечтаю хоть в субботу на танцы… а она мне: прости, грит, в больнице помогать нужно. Нет, ну ты понял? Мне уезжать, а она — на́ тебе!

— И главное — что им там всем делать? — поддакнул Пожарский.

— А я знаю?! С тех пор как в больницу загремела, совсем плохая стала. Сидим в киношке, ковбои — пальба, весело, а она рожи корчит. Да потом начинает такие разговоры, что уши вянут. Вот в чем смысл этой картины? В чем твоей жизни смысл? Не жалко тебе минуты тратить вот на это вот все!

Колька удивился, заметил осторожно:

— Накатывает на них. Порой…

Анчутка прервал:

— Да постоянно же! Стоит отлучиться — по возвращении обязательно какой-то выкрутас с сюрпризом. — Яшку осенила идея, он стукнул кулаком о скамейку: — Слу-у-ушай-ка! А не вляпалась она в кого там?

— Да в кого там?..

— Ну я знаю? Ей теперь абы что, только бы не я.

— Успокойся уже, Отелло Иваныч. Не в кого там вляпываться.

Яшка попыхтел, но вроде бы успокоился. Хотя Колька