Тени над Ялтой - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 11

Стеклов подошел, держа в руках портрет незнакомца. Молодой человек смотрел на Ялту с бумаги. Светлые волосы. Крепкая шея. Шрам на брови, складка на подбородке. И жестокий взгляд.

Никитин взял портрет незнакомца, свернул в трубочку.

— Пойдем. Теперь мы знаем, кого искать.

Глава 11

Море шумело прямо перед ними, волны накатывали, шуршали по гальке, откатывались обратно. Брызги долетали, оседали на лицах солеными каплями. Машенька играла камешками, перекладывала их из руки в руку, тянула в рот. Варя отнимала, качала головой.

Солнце клонилось к закату, воздух становился мягче, свежее. Море меняло цвет, из синего превращалось в лиловое, потом в оранжевое. Чайки кричали над водой, пикировали вниз.

— Итак, что мы имеем, — сказала Варя двусмысленно.

Никитин, не ожидая подвоха, ответил:

— Завтра едем на экскурсию в Ливадию, в царский дворец. А послезавтра плывем на катере в «Ласточкино гнездо».

Варя вздохнула.

— Я не о том. Рассказывай, что ты узнал.

Никитин понял, что его раскусили. Помолчал, глядя на море. Потом начал размышлять вслух:

— Стеклов видел, как ночью, перед остановкой в Орле, молодой парень заходил в шестое купе. Спустя десять минут вышел. А затем и сошел на станции Орел. Вместе с чемоданом старика.

— И что в этом странного? — спросила Варя.

— Вопросов два. Первый: куда делся старик? Не мог же молодой вынести его из вагона в чемодане? И второй вопрос: как попал в купе человек, которого позже убил молодой?

Варя задумалась. Машенька уронила камешек, заплакала. Варя подняла, сунула ей обратно в руку.

— А что, если дедушка вышел на одной из станций на платформу? Чтобы покурить. Или купить, допустим, минеральной воды. И отстал от поезда.

Никитин покачал головой.

— Транспортная милиция давно бы узнала об этом происшествии. Отставшему от поезда дедушке ничего другого не оставалось бы, как обратиться в местное отделение милиции. А мы ничего такого не слышали.

Варя взяла гальку, размахнулась и кинула ее в волны.

— Тогда что?

Никитин тщетно пытался прикурить от спички на ветру. С четвертой попытки у него получилось.

— А ты запомнила, как грузинки называли пассажира, которого они встречали?

Варя наморщила лоб, вспоминая.

— Петр… Петр Микитович, кажется.

— Точно. Петр Микитович. При этом они имели в виду именно старика. Горбатого. С длинными седыми волосами и усами. В шляпе.

Варя посмотрела на мужа, не понимая, куда он клонит. Подобрала камешек, кинула в море. Камешек отскочил от воды один раз и утонул.

— Аркаша, слушай мою версию, — сказала она, выискивая плоский и гладкий камешек. — Все складывается. Пассажир Петр Микитович перевозил в чемодане что-то ценное. Некий молодой человек решил ограбить его. Но по счастливой случайности Микитович вышел на полустанке покурить или сбегать в буфет и отстал от поезда, благодаря чему остался жив. Тем временем из вагона-ресторана вышел подвыпивший мужчина лет сорока, перепутал купе, забрался на полку Микитовича и крепко уснул. Грабитель зашел в купе, для верности зарезал выпившего мужчину, забрал чемодан Микитовича и сошел на станции Орел.

Никитин тоже подобрал камешек, кинул. Камешек прыгнул по воде три раза. Аркадий недолго думал. После чего резюмировал:

— Бред. Слишком много невероятных совпадений. Один напился, перепутал купе. Другой вышел на платформу и отстал от поезда. И все это происходит вокруг одного злополучного места в шестом купе на верхней полке.

— Ну давай тогда свою версию, — предложила Варя.

Никитин оглянулся на звуки духового оркестра. За бордюром блестели на солнце медные трубы. Доносился тяжелый ритмичный удар барабана. Музыканты были разодеты в какие-то нелепые костюмы восемнадцатого века. Все они были в серебристых вьющихся париках, в узких камзолах и в белых широких рубашках с накрахмаленными воротниками.

Никитин быстро вскочил на ноги, поднялся по ступенькам на набережную. Подошел к музыкантам. Недолго наблюдал за ними, затем решительно шагнул к одному толстенькому трубачу и, схватив его за белый парик, несильно дернул. Парик сразу же оторвался от лысой головы музыканта. Толпа, наблюдавшая за этим, дружно в один голос захохотала. Никитин, прикладывая руку к сердцу и извиняясь, вернул парик музыканту. А тот уже раскраснелся от стыда и даже замахнулся трубой на Никитина. Аркадий быстро спустился вниз к морю.

Когда он вернулся и сел рядом с Варей, она с удивлением спросила:

— Аркадий, ты не перегрелся, случайно, на солнце? Что ты вытворяешь?

— Я все понял, — ответил Аркадий. — Парики держатся на клею. Это такой белый, почти прозрачный клей, возможно, специальный, театральный. В сухом состоянии он становится похож на полупрозрачные чешуйки. Такие же чешуйки были на лбу и под носом убитого человека из шестого купе. Такие же следы я видел сейчас и на лбу музыканта.

Варя смотрела на Никитина широко раскрытыми глазами.

— И что это означает?

Никитин ответил:

— Это означает, милая моя, что старик Микитович вовсе не пропал. Вот только это был не старик. И никаких седых длинных волос у него не было. И усов седых у него не было. Это все грим. Убитый мужчина и есть тот самый старик Микитович. Убийца, закончив свое кровавое дело, сорвал с него парик, усы и прихватил с собой пиджак несчастного, в который наверняка было вшито что-то наподобие подушки, имитирующей горб. Вот так старик превратился в моложавого неизвестного мужчину.

— В голове не укладывается! — ахнула Варя, с опозданием отбирая у Машеньки облизанную гальку. — Но зачем этому Микитовичу надо было изображать из себя старика? Он от кого-то прятался?

— Интересно, правда? — с пониманием произнес Никитин. — Вот и мне интересно.

— Все, — обреченным голосом сказала Варя и махнула рукой. — Пропал отпуск… Маша!!! Да перестань же! Ты уже весь пляж облизала!!

Глава 12

Они гуляли по набережной. Никитин нес в руке два бумажных рулона, портреты Вари и незнакомого убийцы. Время от времени он подводил конец этой импровизированной трубы к лицу Машеньки и гудел, хрипел, подвывал. Получалось смешно, Машенька просто обхохатывалась. Солнце клонилось к горизонту, по набережной растянулись тени деревьев и людей.

— Варь, нам надо зайти в отделение милиции, — сказал Никитин. — Это недалеко. Я попрошу срочно передать курьером в Москву портрет убийцы.

Варя вздохнула.

— Аркаша, тебя снова попросят не лезть не в свои дела.

— А как ты думаешь, для чего я это купил? — спросил Аркадий, показывая жене авоську с тремя бутылками портвейна.

— Ну все, плакал отпускной бюджет.

Они свернули с набережной, пошли вглубь квартала. По дороге внезапно встретили Стеклова. Он шел под ручку с миловидной женщиной. На нем была пронзительно-яркая травяного цвета рубаха и светлые